Человек с тысячью лиц

Было полдвенадцатого – ночь со среды четырнадцатого на пятнадцатое апреля. Красный лимузин господина Маверика Нэкома, суперинтенданта Скотланд-Ярда, на полной скорости свернул в Тутовый переулок, который, как известно, один из самых пустынных и узких переулков Уимблдона[1].

Леннард, шофер, неожиданно надавил на тормоз так, что автомобиль чуть не оторвался от земли, загудел и едва не врезался в стену, огораживающую усадьбу Вуферинг, перед тем как остановиться в очень узком проезде между стеной и стволом дерева на другой стороне.

При обычных обстоятельствах никто не обратил бы внимания на этот автомобиль – лимузин господина Нэкома. В течение года он в самое разное время суток частенько появлялся в районе Тутового переулка.

По причине, которую ясно можно будет понять из дальнейшего хода событий, суперинтендант считал, что неплохо перед возвращением в город, совмещая приятное с бесполезным, заехать и принять участие в празднике по случаю совершеннолетия сына и наследника его друга сэра Филиппа Клаверинга. Тем более что за этим мероприятием должны были присматривать Петри и Хаммонд – два констебля, так как в этот особняк из хранилищ банка была доставлена золотая посуда.

Теперь все трое сидели на заднем сиденье лимузина. Когда Леннард резко затормозил, они слетели со своих мест, повалившись в кучу.

На мгновение возникло всеобщее замешательство…

Темнота и дорога.

Ни один из трех пассажиров ничего не успел увидеть из окна автомобиля и не мог понять, то ли они столкнулись с преградой, то ли остановились на краю какой-то ловушки.

Тем временем Леннард наклонился вперед и, включив передние фары, прижался к лобовому стеклу, чтобы понять, в чем дело. Господин Нэком торопливо открыл дверцу и высунулся из машины.

– Что случилось? Мы кого-то сбили? – спросил он, не скрывая волнения. – Что не так?

– Боже мой! Да… сэр! Я услышал выстрел и крик. Стреляли из пистолета… потом звук полицейского свистка… и предсмертный крик, сэр, вот я и ударил по тормозам! – произнес Леннард дрожащим голосом.

Тут тишину разорвала трель полицейского свистка, ему вторил еще один, и фактически одновременно прозвучал пронзительный вопль из темного переулка. А потом кто-то громко закричал:

– Смотрите, вон там! Не дайте ему уйти! Глядите внимательно! Он бежит к железной дороге!

Послышался топот тяжелых ботинок. Кто-то выбежал в затянутый туманом переулок и, едва не налетев на лимузин, помчался прочь от машины.

Никто не говорил суперинтенданту Нэкому или его людям, что причиной этого шума, услышанного в ночной тишине, был констебль… но они отлично понимали, что эти тяжелые шаги, без сомнения, могли принадлежать только британскому полицейскому.

Сообразив это, суперинтендант прокричал:

– Хорошо, констебль! Держите его! Помощь идет!

Потом, отдав команду Леннарду, он втянул голову в салон, хлопнул дверцей, и шофер, шлепнувшись назад на свое сиденье, выжал сцепление и погнал лимузин вперед, следом за беглецом, со скоростью пятьдесят километров в час. В этот вечер тени деревьев были особо темными и густой туман стелился над землей, но Леннард, выросший на одной из соседних улиц, казалось, ничего этого не замечал. Он знал: кто-то бежит по переулку в семистах или восьмистах футах впереди, вдоль длинной кирпичной стены, которая шла вдоль задней стороны усадьбы Вуферинг с одной стороны и раскидистых деревьев, чей подлесок зарос густым непроходимым кустарником, – с другой. Единственный выход лежал через кирпичную арку, ведущую на давно заброшенную линию уимблдонской железной дороги.

Потом еще футов двести, и дорога раздваивалась – своего рода буква «Y», один верхний рог шел поперек лугов к общественному шоссе, другой, пересекая Беверли-Брук, вливался в дорогу, ведущую к аллее, и дальше через живописные луга к Кингстону и реке.

Лимузин пролетел те семьсот или восемьсот футов от начала переулка и нырнул в тень кирпичной арки на такой скорости, что казалось удивительным, как машина не врезалась в кирпичную стену. Но водитель резко затормозил, и пассажирам в какой-то момент показалось, что они достигли самих врат Шеола[2].

Суперинтендант Нэком и его люди выскочили из автомобиля, как только Леннард ударил по тормозам. Они защелкали карманными фонариками и помчались вперед, ныряя друг за другом в зев черной арки. Но, сделав всего полдюжины шагов, натолкнулись на непреодолимое препятствие. Рычание и чавканье больше напоминало звуки, какие издают борющиеся собаки. То и дело раздавались выкрики:

– Получил ты, гад? Получи еще раз!

Дрались двое. Они катались, вцепившись друг в друга. Один носил значок добровольного охранника порядка[3], другой был в шлеме и мундире обычного констебля.

– Ну-ка, господин, отдай-ка это сюда ради бога! – фыркнул охранник. – Меня зовут Моусон, сэр. Общественный охранник… Номер четыре, сэр. Позовите констебля! Убийство, сэр… У него все руки в крови.

– О господи! – только и произнес второй, так и не освободившись от железной хватки охранника.