Человек, который перебегал улицу

Мне сказали, что это несчастный случай.

Было около двенадцати или чуть позже, а все произошло примерно в десять. Только позднее я счел необходимым уточнить время. Трудностей это не представляет, потому что все телефонные разговоры с дежурным Рижского городского Управления внутренних дел записываются на магнитофонную ленту. Как только набирают ноль-два и дежурный снимает трубку, автомат фиксирует время и начинает запись. Разговор был деловой.

— Дежурный по городу слушает!

— Милиция? Здесь, возле нашего дома, женщина под трамвай попала.

— Давно?

— Только что… Толпа только-только собирается.

— Откуда вы звоните?

— Из своей квартиры… улица Мэтру, сто тридцать девять.

— Номер квартиры?

— Двенадцать.

— Спасибо, что позвонили.

— Не стоит…

Разговор начался в десять часов восемь минут, по-видимому, происшествие от этого момента отделяло не больше минуты.

После разговора события развивались в обычном порядке: приехала скорая медицинская помощь, примчались автоинспекция и эксперты. Все свидетельствовало о том, что произошел несчастный случай. В этом сомнений почти не было. Я говорю «почти» лишь потому, что иногда сомнения могут вызвать даже совершенно очевидные вещи.

Учитывая изложенное выше, я не очень-то хотел ехать осматривать мостовую на месте происшествия, однако приказ есть приказ, и я, взяв служебную машину, отправился.

Сто тридцать девятый дом оказался большим серым зданием с узкими окнами и поэтому выглядел очень массивным. Старинные железные ворота закрывают подворотню до самого верха, асфальтированный двор полон легковых автомашин и мотоциклов. Со двора видно крыло другого здания с аркой, дальше еще одна такая же, а за ней — параллельная улица, по которой проносятся разноцветные автомашины.

Проходные дворы, должно быть, намного сокращают путь: пешеходов здесь не меньше, чем на улице.

Трамвайные рельсы проложены по обе стороны улицы, почти вплотную к тротуарам. Несчастный случай произошел иначе, чем я предполагал вначале. Я думал, что женщина вышла из ворот сто тридцать девятого дома и по рассеянности попала под проезжавший мимо трамвай, но заключение госавтоинспекции было другим. Женщина направлялась к воротам.

Она остановилась на, проезжей части улицы, пропуская трамвай (вагоновожатая ее видела), но вдруг неожиданно оказалась между вагонами. Теперь ей, конечно, уже никто не мог помочь: ее тащило метров двадцать, пока трамвай наконец остановился. На мостовой я увидел песок, которым присыпали следы крови, и начерченные мелом контуры — положение трупа.

Остановив машину напротив дома, мы с минуту наблюдаем, как через ворота входят и выходят люди. Знака перехода здесь нет, однако люди в этом месте переходят улицу или по нескольку человек стоят, ожидая, пока промчится транспорт. В основном это женщины с близлежащих предприятий — этот район построен еще до первой мировой войны, когда Рига росла очень бурно и главным образом за счет домов для рабочих, которые прибывали из сельской местности и заполняли окрестные фабрики.

Женщины обычно используют обеденный перерыв для покупок. Почти у всех в руках авоськи — у тех, которые направляются в сторону ворот, пустые, а у выходящих из ворот — полные. Большинство магазинов находится на параллельной улице. Хотя на этой улице тоже есть магазины: немного дальше впереди виднеется как бы повисшая в воздухе надпись «Гастроном».

— Ты в чем-нибудь сомневаешься? — спрашивает меня шофер.

— Как раз за сомнения я и получаю большую часть зарплаты.

Выхожу из машины и ищу двенадцатую квартиру, чтобы переговорить с человеком, звонившим в милицию.

Лестничная клетка узкая, темная, но чистая. Квартиру я нахожу быстро, двери одиннадцатой и двенадцатой квартир рядом и отличаются лишь тем, что у одиннадцатой косяки обиты латунью и на один замок больше.

Открыла мне бойкая женщина и, прежде чем я успел что-либо спросить, сразу поведала, что она с прошлого года на пенсии, но дома усидеть не может, поэтому работает в столовой уборщицей. Я поинтересовался, как ей пришло в голову позвонить в милицию, и она мне начинает выкладывать гораздо больше, чем мне хотелось бы услышать: с утра она жарила картошку, жир брызгался, и им запачкалась вся плита. Горячей водой и тряпкой она тщательно помыла плиту. До блеска! Окно было открыто. И тут она услышала крик и скрежет трамвайных тормозов.

— Что вы увидели, подбежав к окну?

— Сначала ничего. Гляжу — трамвай резко остановился, и, знаете, было какое-то нехорошее предчувствие. «Что случилось?» — спрашиваю у соседа.

— У какого соседа?

— Из одиннадцатой квартиры. Он тоже к окну подошел.

Комната соседа выступает вперед, образует своеобразный фонарь. В нем рядом с широким окном имеются узкие боковые, так что отсюда улица просматривается в пределах всего квартала.

Словно угадав мой интерес к архитектуре дома, хозяйка замечает: