Человек на сцене

С. М. Волконский

Человек на сцене

   Вступление

   В защиту актерской техники

   "Дон Жуан" и "Мокрое". По поводу двух постановок

   Красота и правда на сцене. Берлинские впечатления

   Человек как материал искусства. Музыка -- Тело -- Пляска

   Человек и ритм. Система и школа Жака Далькроза

   Выводы

Вступление

   Искусство, как объект изучения, -- химера, в этом пора чистосердечно признаться. Если в науках опытных, при неизменности в чередованиях причин и следствий, мы в детском самообольщении можем думать иногда, что имеем дело с "сущностью" явлений, когда лишь приводим в ясность собственные о них представления, то о какой же "сущности" может быть речь там, где сила и смысл явлений измеряются степенью воздействия на наше чувство? Не в этом ли разнообразии субъективного восприятия самая ценность искусства, поверх границ пространственных и временных соединяющего тех, кто одинаково чувствуют одно и то же произведение? Или есть для человека в искусстве иное мерило, кроме отзывчивости своего "Я"?

   Объективировать себя -- большого не может дать своим читателям исследователь в области художественных явлений. И кто это делает искренно, последовательно, с ясностью для себя и для других, тот может заслужить какой угодно упрек, но только не упрек в недобросовестности.

   Отвечает ли настоящая книга этим субъективным условиям художественного "самовыявления", не мне судить, но объективно, т. е. не по способу выполнения, а по содержанию, она представляет совершенно последовательный "ход"; это -- парабола: одним концом она выходит из беспорядка, другим упирается в РИТМ.

   От ошибок к правилу, от нарушений к закону, путями смутного искания, -- из глухих зарослей современного сценического искусства я вышел на чистую поляну Дрезденской Школы Ритмической Гимнастики Жака Далькроза. Перед музыкальными картинами, перед пластическими гимнами, в сочетании временного с пространственным сливавшими радости зрительный с слуховыми, я понял, что я прикоснулся к корням того искусства, в которое хочет войти человек; не того искусства, которому он подчиняет у природы взятый и умерщвленный материал, -- краску, дерево, мрамор, звук, -- а того, в которое он сам, живой, с плотью и кровью своею, из жизни входит и в котором, вырванный из беспорядка, он, хотя краткие мгновения, живет и движется и дышит по закону Ритма.

   Предоставляется каждому, кому противен застой и дорого ДВИЖЕНИЕ, начать оттуда, куда я пришел, и идти туда, где нет конца -- к художественному совершенству.

Кн. С. В.

Рим. 4 мая 1911.

Нестройное для всего божественного безобразно, а стройное прекрасно.

Прекрасное -- трудно.

Платон.

В защиту актерской техники*

   * Доклад, прочитанный в частном собрании у Барона Н. В. Дризена, в Театральном Училище Н. Н. Арбатова, перед труппою Народного Дома, в зале Тенишевского Училища, в Театральной Школе имени Суворина, в кружке Я. П. Полонского, в Московском Художественном Театре, в СПБ. Консерватории, в Императорском Театральном Училище и в Обществе Любителей Ораторского Искусства (от 13 Октября до 19 Ноября 1910 г.). Напечатано в "Аполлоне", 1911, NoNo 1 и 2. Часть доклада -- по-немецки: "Die Hauptsache" в "Die Schaub"uhne", No 52, 29 December 1910.

Wir haben Schauspieler, aber keine Schauspielkunst.

Lessing.

1 -- О жесте

   Самый важный из всех вопросов театра вопрос актерской техники: в жесте и в голосе сидит "живчик" театрального действа. Скажут, что он сидит глубже, -- в душе исполнителя? Не будем спорить, но согласимся, что слово и жест те окна, сквозь которые зритель приходит в соприкосновение с тем, что есть в этой душе. Из всех вопросов театра он же самый забытый. Тот вихрь, который в последнее время поднял все искусства и закрутил их вокруг театра, совершенно не коснулся главного -- искусства актера. Какою-то "аэропланностью" веет от всего, что читаем и слышим, когда пишут и говорят о театре. Меня, по крайней мере, всегда тянет к земле; меня тянет к подмосткам.

   Ослепительность световой грани, отделяющей сцену от полумрака неразгаданной толпы; теплота накаляющихся лампочек, запах краски, клея, грима, гардероба; жуткая прелесть покатого пола; пленительные подпорки деревянных кустов, еще не прибитый к полу холст болтающихся колонн; возня и суетня в беспорядочном смешении профессий, классов, народностей, времен: королевы, плотники, кардиналы, пожарные, танцовщицы; мятущиеся пиджаки, под чей-то свистящий шепот, исчезающие с лица земли, когда надо "начинать". Вся упоительная изнанка нашего искусства, -- как далеки мы от нее, и в какие только побочные вопросы не увлекают нас, когда мы раскрываем книгу в надежде найти что-нибудь об актерском искусстве!..