Человек из Назарета

Anthony Burgess

MAN OF NAZARETH

© International Anthony Burgess Foundation, 1979

© Перевод. В. Миловидов, 2022

© Издание на русском языке AST Publishers, 2024

Много раз я собственными глазами видел, как казнят преступников, а потому описать способ, которым это делают в наши дни, для меня не составит особого труда. Хотя, для начала и исключительно из вежливости, я представлюсь читателю, с которым нам предстоит пройти бок о бок весьма долгую дорогу, причем в любую погоду – и в хорошую, и в ненастную.

Итак, я – Азор, сын Садока. По-гречески меня кличут по-разному: я и Псил, что означает Длинный (хотя я чуть ниже среднего роста), я и Лепт, то есть Тощий, хотя на самом деле склонен к полноте. Кто-то зовет меня Макарием, подразумевая, помимо прочего, мою якобы удачливость. Чем я занят? Пишу и рассказываю истории, перевожу для чиновников бумаги (я знаю латинский, греческий и арамейский), составляю на заказ письма и жалобы. Дружен я и с математикой, отчего богатый и весьма ненадежный, когда речь идет об оплате моих услуг, винный торговец Акатарт нанимает меня проверять и вести счета.

Теперь же я перейду к рассказу о распятии – в его истинном, физическом, так сказать, обличии.

Первым делом палачи подвергают осужденного бичеванию, после чего заставляют тащить на себе горизонтальный брус креста, на котором его впоследствии распнут. Тащить приходится от мастерской к самому месту казни. Там уже ждет своего часа брус вертикальный, закрепленный в земле прочно, словно дерево. Ладони, а иногда запястья преступника пронзают гвоздями, пришпиливая его таким образом к горизонтальному брусу, который затем поднимают и прикрепляют к вертикальной опоре на высоте от десяти до двенадцати футов[2]. Тут же палач одним-единственным гвоздем прибивает к вертикальной стойке ступни осужденного. Иногда, правда, чтобы страдальцу было на что опереться, на уровне чуть ниже его обнаженных ягодиц устраивают либо дополнительную перекладину, либо вбивают клин. После этого берут выбеленную дощечку, где на имеющих хождение в нашей провинции трех языках – арамейском, латинском и греческом – написано имя подвергаемого казни, а также кратко изложена суть его провинности. Раньше табличку устанавливали на самую макушку креста; теперь же, чтобы каждый интересующийся мог прочесть этот незамысловатый некролог, ее чаще прибивают внизу, у ног несчастного. Смерть, как правило, наступает вследствие удушья или отказа сердечной мышцы, но в некоторых случаях, когда осужденный выказывает излишнюю живучесть, охранники либо ломают распятому ноги металлическим прутом, что ускоряет его кончину, либо пронзают его бок копьем.

Наверное, следует добавить, что с осужденного предварительно сдирают всю одежду, и на кресте он висит абсолютно голым, что делает наказание не только жестоким, но и исключительно позорным.

Должно также сказать, что со временем некоторые нюансы казни стали зависеть от степени изобретательности офицера, которому поручалось ее осуществить. Правда, это имело место лишь в Иудее, которая находилась под прямым правлением римлян, в отличие от Галилеи, где был свой царь, пусть и не вполне свободный в своих решениях, но влиявший на то, как тамошнее правосудие распорядится судьбой преступника. Так, в Иудее на месте казни выкапывали узкое, но длинное, до шести футов, углубление, куда вставлялось некое подобие прочного деревянного ящика, открытого с обоих торцов – в этот паз и загоняли нижний конец вертикального бруса, который держался там очень прочно. А это означало, что преступник теперь должен был тащить на себе к месту казни не только горизонтальную часть креста, но весь крест целиком, что выматывало его в гораздо большей степени, и смерть наступала быстрее. Кроме того, это нововведение ускоряло и сам процесс – преступника клали на крест, и три палача, искушенные в деле распятия, одновременно принимались за дело – двое приколачивали ладони или запястья, а один, как правило самый сильный, занимался ногами, в чем ему иногда помогал мальчик, удерживавший ноги осужденного. В едином ритме закончив приколачивание стонущей от боли жертвы, палачи подхватывали крест и, подбадривая себя веселым гиканьем, вставляли его основание в деревянный паз, где тот стоял исключительно твердо и надежно, и лишь иногда, словно мачта корабля, поскрипывал и слегка раскачивался на сильном ветру, обвевавшем гору распятия.