Человек и мир. Размышляя о белорусской фантастике

Станислав СОЛОДОВНИКОВ

Человек и мир.

Размышляя о белорусской фантастике

I

Разговор о жанре фантастики в белорусской литературе, да еще с идеей объявления жанра как явления и аналитическим структурированием, непрост по многим причинам. К ним относится и то, что одни читатели (а они, кстати, могут занимать весьма серьезные и влиятельные должности) жанр этот не очень хорошо воспринимают. Других отпугивает ярко выраженный приключенческий элемент, давно и безоговорочно отнесенный некоторыми литературоведами к признакам «массовой литературы». Правда, приключениями, и самыми различными, литература наполнена со времен Гомера, а герой, не проявляющий своих способностей в трудных ситуациях, часто просто не интересен. А вообще, плохое отношение к приключенческой литературе, на наш взгляд, признак снобизма субпассионарного уклона. Конечно, путешествия в космосе, другие планеты, иные цивилизации и так далее — все это и многое другое вымысел. На самом деле никто не знает, как произойдет встреча с внеземными цивилизациями и какие сны будут сниться земным космонавтам, когда лет через 10—15 те высадятся на Марсе. Но ведь думать об этом надо! Это же прогноз, психологическая подготовка, «интеллектуальные игры».

Древние картографы на границе мира, ими изображенного, помещали надпись: «Дальше живут чудовища». И мореплаватель делал выбор сам. Либо повернуть назад и потом переживать из-за своей осторожности и трусости, либо плыть навстречу Неизвестному, к этим самым чудовищам. С.Лем как-то сказал: «Среди звезд нас ожидает Неизвестное». И главным здесь будут не физические испытания, угроза жизни, — этого хватает и на Земле, а испытания нравственные, испытания человека на звание ЧЕЛОВЕКА.

Становление жанра фантастики в белорусской литературе сейчас идет чисто стихийное. Рядом стремительно развивается детектив, который также порой использует фантастику в качестве эффектного приема. Все это свидетельствует о том, что отечественная литература расширяет свое пространство, становится сильнее, богаче. Разумеется, фантастика у нас была всегда, как и во всякой национальной литературе. Культура и литература начинаются с мифа, сказки, предания, наивного восхищения и ужаса человека перед Большим Миром. А далее поэты выстраивают художественную систему использования фантастического, но только истинные и сильные художники могут сделать это красиво, со вкусом, художественно, музыкально.

Не входя в подробности аспектов чисто поэтического характера, замечу, что существует четкая корреляция между уровнем научно-технического развития в данной стране, отражением этого развития на социально-политических и экономических аспектах и развитием жанра фантастики. Художники, писатели отталкиваются от научно-технического материала и распоряжаются им по законам искусства, выделяя нравственную сторону, этическую и философскую.

Напряженные поиски в Беларуси возможностей реализации научно-технического и промышленного потенциалов, борьба за свое прочное место в мире в условиях жесткой и беспощадной рыночной экономики в свою очередь требуют развития духовной составляющей. И здесь фантастика может играть особую роль, как, впрочем, должна выполнять роль духовной опоры вся литература в целом. Достаточно привести примеры, как аналитики Запада, в первую очередь США, использовали фантастику. В крупных монополиях, в ЦРУ были — они наверняка и сейчас есть — специальные отделы, в которых сотрудники читали и анализировали только произведения научной фантастики, а затем и фэнтези. Цель? Поиск новых решений конкретных ситуаций — военных, политических, коммерческих, культурных. Ведь писатели-фантасты — народ образованный, так как нельзя использовать материал физики, астрономии, биологии, не имея хорошего базового образования. К тому же, писатели-фантасты не испытывают пиетета перед авторитетами от науки. В произведениях фантастики скорость света была превзойдена в те времена, когда за подобные высказывания физика могли подвергнуть «научному остракизму», высмеять.