Человек и его тела

В вопросах сознания и его носителей, человека и оболочек, в которые он облачается, царит такая путаница, что представляется целесообразным просто и ясно изложить перед теми, кто изучает Теософию, те факты, которые нам самим известны. Мы уже достигли в своем обучении той стадии, когда многое из того, что раньше представлялось туманным, теперь прояснилось; многое из того, что раньше было смутным, представляется теперь вполне определенным, и многое из того, что ранее было воспринято как гипотеза, теперь становится очевидным. Поэтому для нас не составит труда изложить все известные факты в определенной последовательности (те факты, в которых прилежный ученик может убеждаться самостоятельно, наблюдая их всякий раз по мере роста своих способностей), говоря о них столь же уверенно, как мог бы говорить, например, физик, излагающий суть уже исследованных и описанных явлений. Но так же, как и физику, метафизику тоже свойственно заблуждаться: по мере того, как наши знания расширяются, старые факты предстают перед нами в новом свете; их взаимосвязь становится все более понятной, и сам их смысл из-за этого меняется. Обычно это происходит оттого, что новые знания убеждают нас в том, что факты, ранее представлявшиеся нам всеобъемлющими, на деле оказываются всего лишь частным случаем. Излагаемые здесь взгляды не опираются ни на какой авторитет; это всего лишь стремление одного ученика объяснить другому ученику то, что было им преподано, но, очевидно, не всеми воспринято правильно; а также поделиться результатами наблюдений, сделанных тем же учеником в меру своих ограниченных способностей.

В самом начале предпринятого нами исследования необходимо побудить западного читателя изменить привычное ему мнение о себе самом, дабы он не смешивал собственно человека с теми телами, в которых он пребывает. Мы слишком привыкни отождествлять себя с теми внешними оболочками, в которых мы заключены; слишком склонны отождествлять себя со своими телами. Но для того, чтобы правильно понять изложенную здесь концепцию, необходимо отказаться от этих взглядов и перестать отождествлять себя с оболочками, в которые мы входим лишь на время и затем вновь оставляем, когда приходит время, чтобы сменить их на новые. Отождествлять себя с этими преходящими телами столь же нелепо и глупо, как, например, отождествлять себя со своей одеждой; мы не зависим от тел — их ценность для нас пропорциональна их полезности. Причиной этого повсеместно распространенного заблуждения, согласно которому наше сознание (являющееся нашим истинным Я) тождественно тем носителям, в которых оно в данный момент функционирует, может быть разве что тот факт, что в состоянии бодрствования, и отчасти также и в состоянии сна, сознание живет и действует в теле, и человеку непосвященному сложно вообразить его вне тела; однако интеллектуальным путем вполне возможно постичь истинное положение вещей, и мы можем научиться считать наше истинное Я хозяином используемых им оболочек; со временем наш опыт окончательно убедит нас в том, что это очевидный факт; мы научимся отделять свое истинное Я от его тел, выходить за пределы своих носителей и убедимся в том, что вне этих носителей горизонты нашего сознания несоизмеримо более широки и что оно никоим образом не зависит от своих оболочек; после достижения этой стадии дальнейшее отождествление нашего истинного Я с нашим телом станет уже невозможным и мы никогда уже более не впадем в заблуждение относительно того, можем ли мы быть идентичны своим носителям. Интеллектуальное осознание истины доступно каждому из нас, и каждый из нас в состоянии научиться чувствовать разницу между истинным Я — человеком — и его телами; научиться этому — уже означает избавиться от иллюзии, которая опутывает большинство людей; и, следовательно, приобрести принципиально новое отношение к жизни и ко всему миру, то отношение, которое возвысит нас над "переменами и случайностями смертной жизни" (над мелочными проблемами, довлеющими над воплощенным сознанием), вознесет в сферы более безмятежные, где мы сможем постичь истинное соотношение между вечно изменяющимся и относительно неизменным, сможем ощутить разницу между человеком, барахтающимся в волнах, которые бьют, швыряют и топят его, и человеком, стоящим на вершине скалы, о подножие которой разбиваются эти волны, бессильные причинить ему какой-либо вред.