Чехословацкая повесть. 70-е — 80-е годы

Четыре книги, которые объединены в настоящем издании, вышли в свет на рубеже 70-х и 80-х годов и принадлежат чешским и словацким авторам, весьма популярным у себя на родине, но еще малоизвестным советскому читателю. С точки зрения жанра чехословацкая критика определяет эти книги по-разному. «Сбор винограда» Я. Костргуна называют новеллой, «Ван Стипхоута» Л. Фельдека — романом, «Козу» В. Беднара — и романом, и новеллой, «Скальпель, пожалуйста!» В. Стибловой — просто «прозой». В нашей литературоведческой терминологии здесь больше всего подошел бы термин «повесть». Произведения этого «среднего» жанра очень распространены в современной чешской и словацкой литературе, именно они чаще всего выступают разведчиками новой тематики и героев, новых конфликтов и стилистических приемов. Таковы и четыре повести, предлагаемые здесь читателю. Посвященные современной чехословацкой действительности, они дают возможность познакомиться с разными ее сторонами, а также с разными художественными тенденциями в чешской и словацкой прозе.

Имя Яна Костргуна (род. в 1942) появилось в чешской литературе в начале 70-х годов — как автора рассказов в периодической печати в альманахах, а затем как автора отдельных книг. В 1974 г. был опубликован его первый роман, «Черные овцы», в 1976 — сборник рассказов «Конь-качалка», в 1977 — роман «Браконьеры». Костргун, по образованию и опыту работы зоотехник, сразу же привлек к себе внимание прекрасным знанием сегодняшней деревни и ее проблем, свежим видением нового уклада деревенской жизни.

Повесть «Сбор винограда» (1979) обладает всеми качествами, которые составляли достоинство предыдущих книг писателя, но превосходит их своей художественной цельностью и поэтичностью, что дало основание многим критикам считать это произведение лучшим из созданного Костргуном.

Действие повести происходит в благословенном винодельческом крае Южной Моравии в конце лета — начале осени, когда созревает виноград, а дети идут в школу. По сравнению с романами Костргуна, для которых характерны сложные сюжетные конструкции, повесть представляет собой внешне бесхитростный рассказ о небольшом отрезке жизни старого виноградаря, бывшего конюха Яна Добеша и его маленького внука Еника. Мать Еника Марта, раздосадованная неверностью мужа — Добеша-сына, идет работать кондуктором на железную дорогу и перепоручает свекру-пенсионеру, недавно овдовевшему и поселившемуся вместе с ними, заботы о мальчике. Занятым своими переживаниями родителям не до Еника, не очень замечал его прежде и дед, вечно возившийся с лошадьми и виноградником. Но вот теперь старик и Еник предоставлены друг другу. Сталкиваются два мира: мир ребенка, смотрящего на все широко раскрытыми глазами, и мир старого человека, погруженного в воспоминания. Изображение событий в детском саду, ссор и радостных примирений Еника с его закадычным другом Олином соседствует с изображением болезней, смертей и похорон давних знакомых деда, которые уходят один за другим.

Ян Добеш у Костргуна не похож на мудрого старца — идеального носителя нравственных норм, — каких мы нередко встречаем на страницах деревенской прозы. Таких, как он, увидишь в любой деревне. Высшее его удовольствие — хлебнуть домашнего винца из выращенного им самим винограда да посудачить с приятелями, предел мечтаний — пожить наконец спокойно, без всяких хлопот. В далекой молодости он пытался однажды убежать с заезжей циркачкой от беременной жены — спасибо, отец задержал, задав ему отменную порку. С тех пор много воды утекло, а Добеш так и не выбрался никуда дальше собственной деревни. Не собрался он и в расположенный неподалеку знаменитый замок Леднице, куда стекаются туристы чуть ли не со всего света.

Почтенный возраст сам по себе не прибавил деду мудрости, но душевная боль из-за разлада в семье сына и общение с маленьким внуком заставили его глубже задуматься над окружающим, над опытом собственной жизни, над тем, как важно беречь близких: «Странные мы, странные… Возле мертвых ходим на цыпочках и с благоговением, а живых обижаем и при этом нередко готовы лопнуть от гордости». Добеш хотел бы защитить Еника от страданий, причиняемых ему несогласием родителей, он понимает нешуточность обиды мальчика, несправедливо наказанного воспитательницей детского сада, а увлечение сына девицей Кшировой воспринимает не столько как безнравственный поступок с его стороны, а, скорее, как большую беду, ибо ничего хорошего ему это не сулит.

Кажется, только теперь Добеш начинает по-настоящему разбираться в жизни, а она — уходит все быстрее. Вообще все прошло так быстро! Эта мысль и настроение старого Добеша пронизывают всю повесть как своеобразный элегический лейтмотив, определяя ее тональность.