Часы

Федот Барсуков чинил около своей избы колесо, когда приказчик Иван Матвеич лихо прокатил по деревенской улице, возвращаясь из поездки в город. Заметно подгулявший, с козырьком набок, на поклон Федота приказчик крикнул:

— Заходи потом! Привёз!

— Ой ли? — радостно воскликнул Федот, но плетушка неслась уже далеко, окутанная облаком пыли.

Федот воткнул в бревно топор и, улыбаясь, долго смотрел вослед проезжему, не веря своей радости. «Неужто правда? — думал он. — Вот это ловко!» Заветное желание его — иметь часы — исполнилось. Давно Федот мечтал об этом, но никак не мог уделить такую даже незначительную сумму, как рубль семьдесят копеек. Деньги обязательно уходили на что-нибудь более необходимое. Семья Барсуковых была большая: три женатых брата с десятком ребятишек, да дряхлые старики — отец с матерью. Жили все вместе, без раздела. Сам старик Барсуков, или дедушка Платон, как звали его на деревне, не слезал с печи, ежечасно поджидая смерти. Все три брата были мужики хозяйственные, работящие, но на такую ораву немало надо было забот и трудов. Теперь, когда по весне поставили новую избу, просторную, светлую, с крылечком и петушками над окнами, Федот порешил, во что бы то ни стало, исполнить своё горячее желание. Часы владели всем его существом. О них он только и думал и соображал, куда бы их лучше повесить. Он представлял себе, как будет тикать маятник, и как по движению маленьких чёрненьких стрелочек он будет знать в каждое мгновение, сколько времени. Разве мыслимо жить без часов, как жили они до сих пор?

— Вставать ли, к примеру, поутру, ложиться ли, на работу ли ехать в поле, — рассуждал Федот в кругу семейных, — всё тогда будет известно, минута в минуточку! Али вот ещё зимой, ночью, во вьюгу, лежишь-лежишь и не придумаешь сколько времени, а тут чиркнешь спичкой, поглядишь и знаешь!

Вся деревня знала о затее Федота и вместе с его семейными относилась к ней с сочувствием и любопытством. Один дед Платон ворчал на своей печке:

— Вишь, чего выдумали: часы им понадобились! Больно умны, да богаты стали… Восемьдесят пять лет на свете без часов я прожил — и слава тебе, Господи! Благодарю тебя, Создатель! Зачем нам, хрестьянам часы? А петух-то у нас на что? А солнышко?

Но деда, конечно, никто не слушал. Поворчит-поворчит, да и перестанет. Не раз советовался Федот относительно часов с господским приказчиком, как с человеком сведущим, у которого не только во всей деревне, но и в целой округе, у одного были часы, стенные «ходики» заплёванные мухами и с экипажной гайкой на цепочке около гири, для большей верности хода. В благодушную минуту приказчик научил Федота узнавать по ним время, объяснил римские цифры и обещал купить такие же точно часы при первой поездке в город, так как Федот бывал там очень редко, да едва ли бы решился на самостоятельную покупку такой хитроумной штуки.

Федот не мог оставаться один со своей радостью; он оглянулся кругом, ища с кем-нибудь поделиться, но, кроме кучки ребят напротив, никого не было видно. Он пошёл во двор. Мать, сгорбленная, толстая старушка, несла корытце с месивом и сзывала кур; один из братниных мальчуганов скакал верхом на палочке, сверкая голыми пятками и пугая птицу.

— Иван Матвеич часы привёз, — сказал Федот.

Но старуха так была поглощена своим делом, что не расслышала и разразилась угрозами против шалунишки.

В избе, кроме деда, никого не было. «Хошь ему скажу. Всё же домовладыка»… — подумал Федот и сказал громко, чтобы старик слышал:

— Привёз, ведь, Иван-то Матвеич, батюшка…

Дед, согнувшись, сидел на печи, свесив ноги, и глядел в одну точку.

— А-а, ну, и слава Богу! — пробормотал он, потом очнулся и спросил. — Да чего привёз-то?

— Часы, батюшка.

— О, штобы вас тут совсем! Я думал, путёвое. Надоели вы мне с этими часами! Ну, привёз, так и любуйся ими!

Остальные домашние были на огороде. Весть о часах была встречена там сочувственно. Ребятишки цеплялись за Федота и просили скорее показать. Младший брат Арсений сказал, смеясь:

— Ну, брат, теперь шабаш, на работу не проспишь, теперь у нас всё точка в точку будет!

— А когда же ты пойдёшь за ними? — полюбопытствовала жена Федота.

Решено было дать вздохнуть приказчику и пойти, пообедавши.

Когда Федот пришёл к нему, тот сидел у окна за чаем, потный, в одном жилете, и рассказывал что-то очень смешное, отчего жена его, смазливая бабёнка, тряслась и едва удерживала в руках блюдечко. Слюнявая девчурка в чепчике из разноцветных лоскуточков ползала около родителей с городскими гостинцами — баранкой и карамелькой, перевитой блестящей фольгой.

— А-а, Барсуков! — приветствовал приказчик, пока Федот крестился на образа и отвешивал поклоны. — Раненько пришёл, ну, да ладно. Вот тебе, изволь, — добавил он, передавая ему тщательно увязанный в бумагу свёрток. — Своих ещё пять копеек добавил: меньше рубля семидесяти пяти и слышать не хотел! Ну, да пятак не расчёт. Зато хорошие дал. На всю жизнь хватит.