Часы

Часы

Газеты, как и некоторые другие крупные предприятия, интересны не столько тем, как они делаются, сколько тем, что они вообще существуют.

Карел Чапек, «Как это делается»

На Кутузовском проспекте в глубине Багратионовского сквера лицом к проспекту высится стодвадцатиметровый стакан, называемый «Башней-2000». Сторожевая башня, караулящая вход в новую Москву — Moscow-city. Праздный любопытствующий провинциал, приехавший в столицу, пройдя через ворота сторожевой башни и разинув рот от необычного зрелища, попадает в стеклянную трубу моста Багратиона; долго идет, протискиваясь сквозь толпу таких же, как он, любопытствующих, глядя на серые воды Москвы- реки, и наконец проникает в царство бизнеса, словно сошедшее с открыток с панорамами Манхеттена или Шанхая. Но вернемся назад, в Багратионовский сквер. На небесно-голубом равнодушно-стеклянном фасаде «Башни» в стометровой высоте горит кольцо необычных часов. У этих часов нет стрелок, их заменяет шлейф ресничек, отсчитывающих минуты, и круглые рачьи глаза, отмечающие часы.

Эти часы впервые зажглись ровно в полночь, отделившую старый век от нового. Мой детективный рассказ — о том, как это случилось.

Солидные и маститые писатели обычно предваряют свои произведения словами «Все изложенные здесь события мной выдуманы и не имеют отношения к действительности. Все кажущиеся совпадения совершенно случайны». Я лично не солидный и вообще-то не писатель, а инженер- строитель, волей случая взявшийся за перо, и вообще-то не за перо, а за компьютер, с перьями теперь напряженка. Так вот, я уверяю вас, что все изложенные здесь события — чистая правда. Я заметил, что иной раз в нашей жизни бывают ситуации не менее сложные и запутанные, чем сможет придумать самый хитроумный сценарист. И еще — то, что порой в этой нашей жизни люди начинают вести себя, как актеры на сцене. Впрочем, то, что весь мир — театр и люди в нем — актеры, еще раньше меня заметил Вильям Шекспир. Я и не претендую на первенство.

Итак, я поднимаю занавес…

1

Я коренной москвич в четвертом поколении. К вашим услугам. Я и родился в Москве, только это было очень давно, и столица тогда была совсем другой. В Барашевском переулке, вихляющей дугой уходящем вправо от Покровки, рядом с церковью Введения во Храм Пресвятой Богородицы, что в Барашах, когда-то стоял старый двухэтажный дом номер десять. Там я и родился. Правда, тогда, когда я родился, на церкви не было креста, его снесли в двадцатых годах, и в неопрятно разрушающемся здании бывшего храма разместили завод электроизделий. Там шумели и гремели станки, в бывший церковный двор, заваленный мусором и тесно уставленный штабелями с изделиями, въезжали для погрузки грузовики. Тот старый дом с деревянным перекрытием и облупившейся штукатуркой, где я родился, давно снесли, и я уже не узнаю моей Москвы с кривыми переулками, с дворами, обнесенными высокими заборами. Многое с того времени изменилось. Впрочем, я сам приложил руки к строительству новой, современной Москвы.

Я вернулся на свою малую родину (а впрочем, какая же она малая, эта моя родина?) спустя много лет после того, как был увезен из нее трехлетним малышом. Теперь я жил на шоссе Энтузиастов, у самой кольцевой дороги, и ездил на работу на потрепанной «шестерке». Я ехал через центр по Новому Арбату, проезжал раскрытую книгу здания СЭВ, затем Кутузовский мост, справа на меня высокомерно глядела сливочная, готически ступенчатая пирамида гостиницы «Украина», а сразу за ней меня приветствовал поднятым копытом бронзовый Конь на высокой скале посреди открывающейся площади. «Привет!» — говорил я Коню, и он склонял передо мной свою породистую голову. Всадник на Коне — это был героический князь Багратион — не замечал меня. Отклонившись назад, сурово нахмурившись, замахнувшись шпагой, он смотрел куда-то высоко в небо. Бронзовый князь не одобрял всей этой суеты за его спиной, всей этой новизны, в которую рядилась Москва. Сразу за хвостом Коня меня ждало мое место работы — новая строящаяся башня столицы. Как в давние времена стареющие императрицы Российской империи рядились в новомодные пышные наряды, так и теперь стареющая красавица Москва — императрица, управляющая новой империей — Россией, — спешно рядилась в модные западные наряды, в холодный безразличный блеск стеклянных фасадов, взметнувшихся высоко в небо.

2

Нелюбопытный и нетерпеливый читатель может пропустить эту главу. В ней я попытаюсь объяснить, как устроены и как работают запутанные и трудноуправляемые процессы, которые называются промышленным строительством.