Чаровница

Christina Brooke

A DUCHESS TO REMEMBER

В оформлении обложки использована работа, предоставленная агентством Fort Ross Inc.

Англия, 1816 год

Хартфордшир

Леди Сесили Уэструдер никогда не лезла за словом в карман. Более того, по мнению ее родных, у нее был на редкость хорошо подвешен язык, весьма длинный и острый, и этим преимуществом она пользовалась при всяком удобном случае.

Но от столь откровенной наглости даже она потеряла дар речи.

Лавиния надула губки, а в ее синих глазах сверкнули молнии.

– Моя дрожайшая кузина! В таком случае посоветуй, мне бы очень хотелось услышать твое мнение: что мне делать?

Лавиния, графиня Давенпорт, прелестная, соблазнительная блондинка, обожала кокетничать и заигрывать с мужчинами более интересными, чем ее муж. Это были очень опасные заигрывания.

Сесили обменялась удрученным взглядом с мопсом, песиком Лавинии, который с грустным видом лежал на софе, пуская слюни прямо на атласную подушку. Весь будуар Лавинии – от мебели до последней лепной завитушки на стене – блестел позолотой и всевозможными оттенками розового. Ужасный кричащий вкус, режущий глаз.

– Я догадываюсь, в чем тут дело, – вздохнула Сесили. – Здесь все так ярко и пестро, что от этого у тебя, милая Лавиния, видимо, слегка помутилось в голове. Дорогая кузина, я посоветовала бы тут все переменить, переделать интерьер в менее возбуждающий, более спокойный синий цвет, это должно отрезвить тебя.

– Ну хватит, Сесили, – резко бросила Лавиния. – В конце концов, я прошу о такой малости, в сущности, о пустяке.

– О пустяке? – Сесили опешила. – Ты хочешь, чтобы я осталась у тебя после того, как разъедутся все гости, чтобы прикрыть твои амурные делишки, пока твой муж, мой кузен, в отъезде.

– Как можно быть такой вульгарной в своих мыслях, – притворно вздохнула Лавиния. – Столь откровенная прямота когда-нибудь доведет тебя до беды. Лорд Перси – друг, не более того. Он остроумен, забавен, его общество развлечет меня. А так как Бертрам в Лондоне, то не умирать же мне в одиночестве от скуки в этой глуши?

«Когда ни до кого нет дела, кроме себя, то конечно, – мелькнуло в голове Сесили. – А сколько здесь, в этом забытом богом уголке графства, дел – просто непочатый край. Да хотя бы проведать своих арендодаторов, посмотреть, нельзя ли каким-нибудь образом улучшить их положение. Проявить хоть какой-то интерес к жизни в провинции».

– Не надо смотреть на меня такими глазами, – огрызнулась Лавиния. – Ты поймешь меня, как только выйдешь замуж за своего престарелого герцога.

– Он не так стар, как ты считаешь, – моментально выпалила Сесили. Норланд скорее казался старым, чем был на самом деле. С другой стороны, и Сесили, будучи весьма юной особой, для своего возраста выглядела не по летам зрелой.

Но она тут же прикусила язык. Доля правды в словах кузины точно была. Сесили не питала никаких романтических чувств к своему будущему супругу. Несмотря на это, она не собиралась крутить романы за спиной мужа – у нее было достаточно других увлечений, представлявших куда больший интерес.

В планах Сесили на будущее и мужу, и мужчинам вообще не придавалось особого значения – она не нуждалась в чей-либо помощи или поддержке. Брак для нее был средством, позволявшим добиться столь желанной материальной независимости. Если бы она откладывала вступление в брак, то ей пришлось бы долго ждать своей доли наследства – до тридцати лет, что было просто невыносимо. Кроме того, замужняя женщина обладала гораздо большей свободой, чем незамужняя.

Конечно, леди Уэструдер прекрасно понимала, как и с какой целью устраиваются браки по расчету. Помимо этого, она отлично знала, что Норланд и после женитьбы не собирается рвать отношения со своей любовницей. Да и беспорядочный светский образ жизни, столь широко распространенный и тайком поощряемый в лондонском свете, нисколько не привлекал Сесили, а притворяться и лицемерить она не любила. Если бы она пошла по стопам Лавинии, то заслуживала бы такого же презрения.

И вот теперь Лавиния хотела, чтобы Сесили помогла ей дурачить и водить за нос Бертрама. Нет, она ни за что не согласится, какие бы угрозы и проклятия не посылала Лавиния на ее голову.

Более того, Сесили давно не испытывала к Лавинии никакой привязанности. Каждый раз приезжая в Гэрравей-холл, она вспоминала, что поместье унаследовал ее кузен Бертрам от брата Сесили, смерть которого она никак не могла забыть. Обычно Сесили уговаривала ехать с собой ее кузину Розамунду, но та недавно вышла замуж и была занята устройством семейного гнездышка.

«Впрочем, – с облегчением вздохнула Сесили, – меня можно поздравить – скучнейший вечер кончился, и страдания вместе с ним».