Чарли Чен ведет расследование

Бесконечная гнетущая водная пустыня Тихого океана. Корабль плывет, словно затерявшись где-то между небом и водой. И лишь следуя с островов Южного Архипелага в Калифорнию, внезапно, на половине пути, оказываешься дома. Именно такое ощущение было у пассажиров, стоявших на палубе «Океаника». Вскоре после восхода солнца на горизонте, в утреннем тумане, выросли сказочные, единственные в своем роде коричневые вершины.

На палубе, держась за поручни, стояла женщина и смотрела на мягкие очертания пляжа Вайкики, на высившиеся над ним белые стены Гонолулу, просвечивавшие сквозь зеленые купы деревьев. Эта красивая дама на протяжении всего плавания находилась в центре внимания, ведь во всем мире не существовало ни одного уголка, где бы ее не узнавали. То была знаменитая кинодива Шейла Фен. В течение восьми лет кинематографисты, упоминая ее имя, говорили: «Эта женщина – целое состояние!» В последнее же время дельцы, скептически покачивая головами, все чаще стали заявлять: «Она спеклась, сильно сдает».

Кинозвезд, когда они начинают чувствовать приближение конца своей карьеры, мучают бессонные ночи. Шейлу Фен бессонница томила часто. Задумчиво смотрела она на расстилавшийся впереди берег и вдруг, услышав за спиной шаги, повернулась. Рядом с ней, улыбаясь, стоял крупный широкоплечий мужчина.

– О, Аллан, – воскликнула она, – как вы себя чувствуете сегодня?

– Я несколько взволнован, – ответил он.

Лицо его не знало ни ослепительного блеска юпитеров, ни грима, и кожа его сильно загорела под лучами тропического солнца.

– Вот наше путешествие и приближается к концу, Шейла, во всяком случае для вас. – И, коснувшись ее руки, добавил: – Вы не сожалеете об этом?

Одно мгновение она колебалась:

– Пожалуй, да. Мне кажется, я готова так путешествовать целую вечность.

– Я тоже, – проговорил он и с интересом, свойственным всем англичанам, стал разглядывать порт Гонолулу.

Пароход остановился и ожидал прибытия портовых и таможенных властей.

– Но вы ведь не забыли о том, – продолжал Аллан, – что для меня путешествие еще не кончено… Вы знаете, что мне придется сегодня ночью расстаться с вами. В полночь я уплыву на этом пароходе, но до этого мне хочется услышать ваш ответ.

Она кивнула:

– Да, я дам вам его, прежде чем вы уедете. Обещаю вам это.

Аллан испытующе взглянул на нее. С той минуты, когда показался берег, в ней произошла заметная перемена. Она почувствовала приближение большого мира, безгранично восхищавшегося ею, – а ведь это поклонение было для нее всем. В ее до той поры мечтательных глазах вспыхнуло нетерпение, и она нервно застучала по палубе носком туфельки.

Внезапно его охватил страх: он испугался, что эта женщина, которую он успел полюбить за время их короткого путешествия, ускользнет от него навеки.

– Зачем вы медлите? – спросил он. – Ответьте сейчас.

– Нет-нет, – воспротивилась она, – не сейчас. Потом. – И, повернув голову в сторону приближавшейся к пароходу моторной лодки, спросила: – Уж не репортеры ли это?

К Шейле Фен подбежал привлекательный юноша. Ветер трепал его светлые волосы. По-видимому, пребывание на этом романтическом солнечном острове не лишило его энергии.

– Халло, миссис Фен. Вы меня не узнаете? Мы познакомились, когда вы плыли на юг. Я Джим Бредшоу, агент бюро путешествий, специалист по описанию здешних красот природы. Мы счастливы приветствовать вас, примите от нас вот это.

И юноша набросил ей на плечи гирлянду из душистых цветов. Мужчина, которого она называла Алланом, молча отошел в сторону.

– Это, право, очень мило с вашей стороны, – с улыбкой заметила Шейла Фен. – Разумеется, я помню вас. Мне кажется, что когда вы приветствовали меня в первый раз, то пребывали в таком же восторге.

Он усмехнулся:

– Я должен оставаться таким по роду деятельности. Ведь я, так сказать, коврик с надписью «Добро пожаловать!» на пороге Гавайских островов. Я должен заботиться о поддержании прославленного гостеприимного имиджа островитян. Но, когда имеешь дело с вами, это не составляет большого труда.

Он уловил ее нетерпеливый ищущий взгляд и продолжил:

– Мне действительно очень жаль, что благородные деятели печати все еще продолжают почивать в объятиях Морфея. Но разве можно их за это упрекать? «Убаюканные ласковым дыханием ветра, колеблющего вершины кокосовых пальм…» Как-нибудь, при случае, я остановлюсь на этом подробнее. А сейчас расскажите мне лучше о последних новостях, и я преподнесу ваше сообщение в надлежащем виде. Вы закончили съемки вашего нового фильма на Таити?

– Не совсем, – ответила она. – Мы хотим отснять в Гонолулу несколько дополнительных сцен. Жить здесь, кажется, гораздо комфортнее, а что касается природы…

– Я вас прекрасно понимаю, – восторженно воскликнул юноша. – Экзотические растения, вечнозеленые склоны, ослепительное синее небо, по которому плывут белые облака…

– Вы очень красиво описываете ваш райский уголок, – улыбнулась Шейла.

– Мисс Фен, вы некоторое время проведете в Гонолулу?

Она кивнула: