Чардаш смерти

Слишком жарко – не продохнуть. Коза упряма и пуглива. Земля под ногами трясется, вздрагивает, словно желая стряхнуть и Анюту, и козу. Обе бредут по чёрной колее. У Анюты за плечами мешок, в руке – лохматый конец верёвки. Другой её конец привязан к ошейнику козы. Слева от колеи – выгоревшие до тла яровые. Справа – зарастающая, в ожидании озими, пашня. За спиной зелёная стена лесополосы. Впереди ничего, кроме изогнутого плавной дугой горизонта и одинокого дерева. Липа это или клён – издали не разглядишь, но крона широкая. Дерево не повреждено пожаром, потому что стоит посреди незасеянной части поля. Пения жаворонков и цикад не слышно. Всё живое попряталось в ожидании прихода железного зверя, который уже рычит за горизонтом. Железный зверь – колонна бронетехники. Сейчас она движется по тракту, проложенному вдоль железнодорожных путей. А по железной дороге один за другим следуют составы. Паровозы тащат их с запада на восток, в сторону Воронежа. Железные гусеницы танков и железные колёсные пары составов заставляют землю дрожать. Но Анюта идёт без опаски. Она уже сделала своё дело. В заплечном мешке пара нечистого белья – более ничего. Слева, на невспаханной части поля, полным полно мин. Части РККА оставили эти места недавно, а немецкие сапёры ещё не успели поработать. На левой части поля, там где огонь выжег весь урожай лета 1942 года, мин, скорее всего, уже нет. Смертоносная начинка черной земли уже подорвалась. Анюта рассчитывала переждать остаток дня в этой части поля, в одной из воронок или под одиноким деревом, чтобы отправиться дальше по ночной темноте и прохладе. Девушка на минутку прикрыла глаза. На карте это дерево было обозначено жирным зелёным крестом. Странно! Зачем рисовать на картах одинокие дерева? Случись на этом поле бой – и дерево вполне могло бы погибнуть. Но Родион Петрович научил её запоминать, и она помнила карту сейчас так же ясно, как десять дней назад. Неужто дерево выжило специально для того, чтобы она, одинокая девчонка, недоучившаяся студентка сельхозинститута смогла переждать там дневную жару с этой вот приблудной козой? Она могла бы переждать день и в лесополосе. Но, пожалуй, лесополоса сейчас самое опасное место. Кроны обильно зеленеют. Подлесок густой. В таком месте можно спрятать танк, эскадрон конников, да всё что угодно!

Весь путь от села Сельский пролетарий до этого вот поля Анюта проделала, избегая лесополос и посадок. Шла только полями. Так учил её Красный профессор Родион Петрович Табунщиков. Анюта провела в пути уже пять дней, ночуя в балках, сараях на пустующих подворьях, которых в этот второй военный год на правом берегу Дона было немало. На одном из подворий она и подобрала брошенную хозяевами козу. Иных знакомств ей посчастливилось избежать. Лишь вороны да жаворонки парили у неё над головой, да пролетали с запада на восток вражеские эскадрильи. Война копошилась за горизонтом, ухала разрывами, шкрябала железом по железу. Анюта слышала её, она чуяла её тяжёлую поступь, но видела только дымные облака вдали и следы гусениц под ногами. До цели – лесного брода через Дон – осталась всего пара километров. Сухой паёк был давно поделен, и уже вторые сутки Анюта почитала голод худшим из зол.

А ещё она надеялась проскочить через Дон никем не замеченной, но как же ей не повезло! Анюта привыкла смотреть под ноги, всегда опасаясь наступить на мину. Наверное, потому она не сразу заметила всадника. Только услышав конский топот, подняла голову и… Вот он, совсем рядом.