Цена успеха

После недельной разлуки Алекса с нетерпением ждала встречи с мужем. Филипп уже сидел за столиком в «Ля Тур д'Арджент» и помахал ей.

— Ты пришел раньше, значит, скучал, — заметила Алекса, когда они поцеловались.

— Еще как скучал! — Филипп улыбнулся. В его глазах светилась любовь. — К тому же мне не терпится услышать жутко важную новость, которую ты не могла сообщить по телефону.

— Всему свое время. — Алекса шутливо погрозила пальцем. — Давай сначала выпьем и пообедаем. Моя новость особенно хорошо прозвучит за десертом.

— Ушам своим не верю! Даже президент Франции ничего от меня не утаивает, а собственная жена скрытничает. На тебя, что же, не действует шарм знаменитого Филиппа Джерома?

— Не волнуйся, это временно. Лучше расскажи, как прошла твоя встреча с Миттераном?

Филипп посмотрел на жену с мольбой:

— Ты решила промариновать меня целый час?

Но Алекса была непреклонна и с улыбкой напомнила:

— Сначала Миттеран.

— Из-за правительственного кризиса интервью чуть не сорвалось, и я даже опасался, что президент не сможет выкроить время для беседы, но, к счастью, сегодня он меня принял, и все прошло прекрасно.

Официант принес аперитив для Алексы и сообщил, что мистера Джерома просят к телефону.

— Наверное, это пресс-секретарь Миттерана. Мне понадобилось кое-что уточнить, и я просил его позвонить, — пояснил Филипп и усмехнулся. — Приятно узнать, что я еще не совсем утратил хватку. Дорогая, я ненадолго.

Муж уверенно шел между столиками. Алекса не могла не заметить, как женщины провожали его восхищенными взглядами — даже здесь, где далеко не все узнавали в нем ведущего популярного американского телевизионного ток-шоу «Беседы с Филиппом Джеромом». Интересно, что именно привлекает в нем больше всего? Мужественная красота? Дружелюбный взгляд зеленовато-карих глаз? Чувственный рот, уголки которого так часто подрагивают в обаятельной улыбке? Или многочисленных поклонниц привлекает ранняя и потому интригующая седина в волнистых темных волосах?..

Улыбаясь своим мыслям, Алекса вспомнила и другие черты, которые ей так нравились в Филиппе: чувство юмора, нежность, страстность. Как все-таки хорошо, что она вышла замуж именно за этого человека!

Порой Алексу поражало, как сильно она любит Филиппа, и казалось, с каждым годом все сильнее. Алекса спрашивала себя: может, все жены питают к своим мужьям такие же чувства, только стесняются признаться? В конце концов, она ведь тоже оберегает от посторонних глаз свою страстную любовь к Филиппу. Муж был ее лучшим другом, и Алекса очень дорожила тем, что их связывало.

Неторопливо потягивая аперитив, она любовалась видом из окна. При взгляде на Нотр-Дам ее душа архитектора всегда ликовала, а в темный ноябрьский вечер величественный готический собор, освещенный прожекторами, выглядел особенно внушительно.

В такие минуты собственные попытки оставить свой след в архитектуре казались ей жалкими, но каждый художник мечтает создать творение, которое производило бы столь же сильное впечатление. И она верила, что настанет день, когда имя Алексы Кейтс-Джером приобретет широкую известность, может, даже войдет в историю.

Какой-то француз, проходя мимо ее столика, одарил Алексу восхищенным взглядом. Она не удержалась и провела рукой по блестящим темно-золотистым волосам, убеждаясь, что прическа в порядке. Ее синий трикотажный костюм от Джеффри Бина и белоснежную шелковую блузку отличала неброская элегантность. В украшениях Алекса, как всегда, проявляла сдержанный консерватизм: жемчужное ожерелье и жемчужные серьги. Красота, элегантность и чувство меры — вот то, что она ценила, — не только в архитектуре.

«Хорошо бы Филипп не слишком задержался», — подумала Алекса, умирая с голоду. Радостное возбуждение в предвкушении встречи с мужем так переполняло ее, что на протяжении всего трансатлантического перелета она не смогла проглотить ни кусочка.

Алекса приехала в отель «Крийон», но Филиппа в номере не оказалось, так как шла запись передачи. Зато на подушке ее ждала великолепная красная роза.

Муж вернулся одновременно с официантом, который принес меню.

— Прости, любовь моя, я постарался управиться как можно быстрее.

Алекса улыбнулась:

— Прощаю, если звонил именно тот, о ком ты говорил, а не женщина-кинорежиссер, у которой ты недавно брал интервью. По телефону мне показалось, что ты слишком ею восхищался.

— Только в профессиональном плане, — с усмешкой возразил Филипп. — Как знать, может, Нанетт Делво еще станет вторым Трюффо. Очень интересная молодая женщина.

— Так-так, молодая, талантливая и, без сомнения, красавица. Продолжай.

В глазах Филиппа вспыхнули озорные огоньки.

— Все это так, но я — герой не ее романа, а твоего и очень рад, что ты приехала.

Филипп до сих пор не полностью избавился от акцента, выдававшего в нем уроженца Теннесси. Алексе нравилась эта южная манера слегка растягивать слова. Вероятно, он заметил промелькнувшее в ее глазах восхищение, потому что наклонился через стол и провокационно прошептал: