Цена твоей нелюбви

– Я не стану учиться…

– Но почему, Кать? Ты ведь так этого хотела.

Мама переглядывается с Владимиром Андреевичем. По их лицам вижу, что они оба удивлены.

– Хотела, но передумала. В ближайшее время мне будет не до учёбы. Я беременна, мам.

Повисает такая гнетущая тишина, что я тут же начинаю жалеть о сказанном.

– И кто отец? – выдыхает мама.

– Лёша Зеленов. И он не должен об этом узнать… что бы ни случилось!

Я готовилась к первому курсу в универе, но одна ночь, поделённая на двоих с парнем, в которого я была влюблена последних несколько лет, перечеркнула всё. Он считает меня посмешищем – я вовсе не идеал. Лишние килограммы, небогатая семья, не слишком удачная внешность. Все атрибуты девушки, каких Алексей всегда избегал. Поэтому наш ребёнок станет моей тайной, о которой, как я надеюсь, его отец никогда не узнает.     

– Кать! Ну что я тебе говорила? Зачем ты заворачиваешься в этот свой наряд, словно мумия, которая никогда не восстанет? – покачала головой моя лучшая подруга Вера, вертящаяся перед зеркалом.

Легко ей говорить! Когда на тебе нет прилипших намертво двадцати лишних килограммов, ты вполне можешь порхать бабочкой и при этом раздавать советы другим девчонкам.

Мы с Верой собирались на вечеринку, устроенную в честь поступления в выбранный университет. На этой самой вечеринке должны были собраться мои бывшие одноклассники – и те, кто уже был зачислен на первый курс, и менее удачливые представители 11«Б», что теперь казался пережитком прошлого.

Как-то так вышло, что большая часть класса решила поступать в университет технологии и дизайна. Весьма «козырное» место, если выражаться простонародно. И вот теперь, когда мы были без пяти минут студентами и груз волнений, как сдадим чёртово ЕГЭ, остался в прошлом – это нужно было непременно отметить.

– А мне нравится, – парировала я, повертевшись перед зеркалом ещё раз.

Для вечеринки я выбрала платье-балахон. Размер овер-сайз был в этом году особенно модным, но только с маленькой поправкой – на мне он смотрелся почти впору. Почти потому, что сидел едва ли не в обтяжку. И почему для девушек моей комплекции становилось такой проблемой отыскать что-то женственное и красивое? А даже если и удавалось это сделать, такие вещи стоили баснословных денег и были мне не по карману.

Я росла во вполне себе обычной семье. Мама и бабушка меня обожали. Отец ушёл от нас, когда мне было лет пять. Я вообще не особо помнила ни его, ни нашу жизнь в тот период, когда папа всё же находился рядом.

Несмотря на то, что семья вполне могла именоваться неполной, в ней я чувствовала себя совершенно счастливой. Мама и бабушка были не только самыми понимающими и любящими людьми на свете. Я их вообще могла назвать своими друзьями. А это дорогого стоило. Слушая рассказы подруг о том, как «они с предками говорят на разных языках», я лишь могла посочувствовать им. Однако знала – поддержки у меня они уж точно не найдут.

– Ладно. Нравится – не нравится, давай уже на выход, – скомандовала Вера.

Мы с ней должны были прибыть в загородный дом Алексея Зеленова на машине. Разумеется, за рулём была подруга. Просто потому, что у меня не было ни прав, ни автомобиля.

Я не родилась с серебряной ложкой во рту, как мои одноклассники. И когда многие из них щеголяли дорогими обновками или делились рассказами о том, как скатались на Бали или Сейшелы, я покупала себе обычные вещи в обычных сетевых магазинах. А отдыхала и вовсе пару раз, да и то в пределах нашей необъятной родины.

Мы с Верой добрались до особняка Лёши Зеленова под ничего незначащий разговор и музыку, льющуюся из динамиков.

– Надеюсь, Витька сегодня будет без своей швабры, – сказала подруга, припарковавшись у забора. Откинула козырёк, в который было встроено зеркало. Подкрасила губы и, оставшись удовлетворённой своим внешним видом, повернулась ко мне. – Вообще, Надька сказала, что он свою зазнобу вот-вот бросит, – поведала она то, что уже озвучивала не раз. – Всё! Идём! – велела Вера, и мы с ней вышли из машины.