Цена его обмана

Мы обязательно встретимся, слышишь меня?

Прости

Там, куда я ухожу - весна

Я знаю, ты сможешь меня найти

Не оставайся одна

(«Весна» Дельфин)

— Ты у меня вот здесь, сестренка... — полушутливо постучав ребром кулака по сердцу, произносит Валерка, прижимая меня своей огромной ручищей к широкой груди.

Уткнувшись в бледно-голубую футболку с терпким запахом мною же и подаренной туалетной воды, с наслаждением вдыхаю приятную свежесть лайма... Говорят, что создателей этого аромата вдохновили средиземноморские курорты, и я, зная сумасшедшую любовь брата к морю, на прошлый его день рождения потратила все деньги, что скопила за полгода. А учитывая, что о работе я тогда пока только слышала, так как только-только окончила универ, то сумма для меня была вполне внушительная.

— Ты ведь скоро вернешься? — еле-еле отлипаю от родной и такой безопасной груди, капризно вытягиваю губы трубочкой и морщу лоб.

— Не морщись, котенок...тебе не идет.

Валера всегда называет меня котёнком (производное от моего имени — Катя) именно тогда, когда не хочет отвечать на вопрос. А отвечать он почти всегда не хочет, вечно что-то от меня скрывает. Правда я давно привыкла, и в нашем с ним мире это стало почти нормой. Я всегда знаю, когда он назовет меня котенком и порой сама будто специально напрашиваюсь на это.

За окном темнеет рано. Вот-вот наступит зима, на дворе вовсю хозяйничает промозглый ноябрь и уже покрыт белыми хлопьями пустой вечерний двор. На дороге снежный ковер хрустит под ногами, пока мы идем к машине. Я держусь за Валеркину руку, будто он мой парень, а не брат. И сердце ноет и слезы застилают глаза, и я тихо всхлипываю, что в сумрачной тишине конечно же не остаётся незамеченным. Родители смотрят с укором, а нам все равно.

Мы останавливаемся, пока отец заводит машину, а мама донимает его разговорами. Стоим прямо посреди двора. Валерка вытирает слезы с моего лица и смотрит так серьезно, будто уезжает не на пару-тройку месяцев, а навсегда. Смотрю на него, и ничего не могу с собой поделать, продолжаю реветь, растирая горячие слезы пушистой белоснежной варежкой.

— Не плачь, малыш, — едва слышно шепчет он и, быстро наклоняясь, целует в холодную щеку, чуть мазнув по губам.

На самом деле он мне не брат. Это я его таковым считаю, так как росла под его покровительством долгие годы и только недавно узнала, что он сын какой-то тетки отца по материнской линии. В общем седьмая вода на киселе. И все же...

Родители приняли решение взять парня к себе, когда я была еще совсем малышкой. Мне было что-то около четырёх лет, а Валерке девять, когда в автокатастрофе погибла его мама. Отец парня не смог справиться с горем и отдался на волю зеленому змию, отчего вскоре и помер. Точнее не совсем от водки, но от её последствий. Пьяная драка, кома, вороны на кладбище и вот уже Валерка живёт с нами.

Я навсегда запомнила тот день, хотя была такой маленькой, что никто до сих в это не верит.

Был поздний вечер, когда отец поехал за братом. Привез его ближе к ночи, в квартире слышалась непривычная суматоха, я только-только заснула с любимым мишкой в руках. Поднялась и на цыпочках прошла к двери, тихонько выглянула и чуть не закричала. Мишка выпал из рук. Прямо на меня с той стороны смотрел какой-то взъерошенный мальчишка, я отпрянула назад, а он наклонился, поднял мою игрушку с пола, протянул мне и прошептал «привет».

Мишку я тогда выхватила и тут же закрыла дверь, забравшись поскорее под одеяло, и трясясь как осиновый лист. Вскоре пришла мама проверить сплю ли я, но я тогда ничего ей так и не сказала, подумав, что мне все равно никто не поверит. Снова скажут, что я выдумываю себе воображаемых друзей, но я-то никого не выдумывала...

Этот поцелуй заставляет застыть на мгновение и даже сердце больше не стучит как будто.

И все же, я считаю его братом. Самым лучшим, идеальным из всех в мире мужчин, но братом.

Валера смотрит на меня, потом в сторону, вдруг наклоняется и собирает снег в ладонь.

— Давай как в детстве? — и не давая мне опомнится, бросает в меня снежок.

Секунду я думаю, точнее пытаюсь до конца прийти в себя после той неловкости с поцелуем, все еще находясь под большим впечатлением, но вскоре уже несусь за братом, зная, что все равно промажу. Я всегда мажу, то ли Валерка слишком верткий, то ли я вечная мазила.

Хохот сотрясает полусонный двор, и мама шикает на нас, чтобы вели себя потише.

— Опоздаешь, — сурово зовет Валерку отец и так же сурово и серьезно смотрит на меня. Прячу смешливые чертики в глазах, опуская взгляд вниз, на белый, искрящийся и такой хрустящий снег.

И вот мы уже едем на вокзал, с которого скорый поезд вот-вот увезет брата в другой город.

— Почему ты не можешь остаться здесь? — в который раз задаю вопрос, на который брат неизменно отвечает одно и тоже:

— Так надо, котенок.