Целинный батальон

Всякий, побывавший в русской степи, помнит ее всю жизнь и всю жизнь хранит личные свои представления об этих местах. К моей памяти степь пристала шматком жирной и на удивление липкой грязи.

За окном висел ноябрь, из неба на землю отвесно и безо всякого перерыва падала вода и день отличался от ночи только тем, что был сер, тогда как ночи плыли темные. И еще грязь. Повсюду черная, въедающаяся в мельчайшие поры и трещины грязь. Ее невозможно было счистить, смыть, отскоблить. Она оставалась темнеющими пятнами на высушенном х/б и приводила в ярость нашего материально ответственного старшину. Грязь была везде: на заборах, машинах, домах, деревьях. Она проникла в колхозную столовую и в варочном цехе поварихи скользили на заляпанном дорожной грязью цементном полу и визгливо матерились. Наш батальон ежедневно и трудолюбиво расталкивал по кюветам орловские дороги, колол в деревнях престарелым пенсионеркам и дичающим в одиночестве молодухам дрова, реализовывал магарыч и как белых ангелов ждал белых мух и приказа убираться восвояси. Так и застрял этот край в моей памяти нескончаемым дождем, грязью да еще запахом самогонки, которую местные умелицы изрядно сдабривали одеколоном и птичьим пометом — для крепости.

Уезжая оттуда и стараясь заспать на вагонной полке свежие впечатления походной жизни, я и в бреду не смог бы представить, что когда-нибудь придет время и я примусь вытаскивать из памяти слежавшиеся картинки былого и перебирать малейшие подробности тех действительно памятных дней.

Летучка разучилась летать. Она забыла, что такое скорость свыше двадцати километров в час с тех пор, как два месяца назад, замыкая колонну, свернула с Тамбовского шоссе и направила лучи своих фар сквозь занавесь дождя в глубь степи. Туда, где в ближайшие месяцы предстояло ей, пробираясь мимо балок и карабкаясь на косогоры, обслуживать раскиданные по деревням и хуторам роты «целинного батальона», как называют такие части в армии.

А свернув с асфальта на степной проселок, летучка тут же и села на задний мост, продавив своим многотонным крупом сгнивший и задрапированный грязью мосток.

За время, прошедшее с того случая, хозяева летучки научились распознавать подобные дорожные каверзы и лебедкой пользоваться больше не приходилось. Да и как не научиться, когда практики хватало с избытком: выездное отделение ремонтников шаталось по степи, снабжая ротные склады и взводные парки запчастями и свежими батальонными сплетнями.

Штаб сборного передвижного автомобильного батальона со всеми своими службами, складами, радийной машиной, бензовозами, водовозкой, легковыми штабными вездеходами — «козлами», несколькими бортовыми машинами и спецмашинами передвижной авторемонтной мастерской — ПАРМ расположился на окраине средних размеров городка, где в реку одного с городом названия сбрасывали отходы сразу три завода, один из которых имел всесоюзное значение.

Местные власти отвели для управления батальона мастерские районного отделения «Сельхозтехники». Одноэтажный домик во дворе заняло офицерское общежитие. Во втором, побольше, с широким крыльцом, расположился штаб. Летний Красный уголок мастерских, прилепленный к корпусу тракторного цеха на уровне третьего этажа и представлявший собой длинный узкий коридор из стальных двутавровых балок с бетонным полом, железным потолком и стеклянными стенами, отдали под солдатскую казарму.

В последних числах сентября, что-то около двух часов пополудни тусклого, но теплого четверга, во двор въехала запыленная короткая колонна из десяти спецмашин и двух вездеходных газиков. Третий, со вздернутым усиленной рессорой передним крылом, ждал колонну во дворе. Облокотясь о водительскую дверку, стоял и разглядывал въезжавшие машины высокий и толстый парень со стриженной ежиком головой, большими, на выкате глазами и бесформенными жирными губами. Они выделялись своим ярким сочным цветом на сером бескровном лице парня. На его погонах желтели лычки ефрейтора. Никто в управлении батальона не знал ни имени, ни фамилии этого парня. Во всех, даже самых отдаленных взводах его знали по прозвищу. Это был водитель комбата Мурлик. Кличку своему шоферу придумал сам комбат, подполковник бронетанковых войск Арнольд Степанович Самохин.