Carpe diem

Это был какой-то темпоральный сдвиг, навеянный «ветром из будущего» и создавший сбой в движении естественного спутника Земли, который «мы» всего лишь пытались заставить двигаться так, чтобы над Землей как можно дольше держалось полнолуние. Хотя зачем это было нужно нашей и без того засвеченной по ночам планете, никто не знает.

Но до осуществления проекта было еще далеко. Тем не менее, однажды Луна сорвалась с орбиты, чудовищно выросла в небесах, и одним гигантским скачком приблизившись к Земле, врезалась в нее со всего маха как чокнутый паровоз, прежде чем вы бы успели сказать «вот черт!..» Не успели бы вы не только потому, что это было быстро, а потому что сперва бы вы просто обалдели, не веря в происходящее, потом у вас захватило бы дух от феерической картины несущейся на вас Луны, ну а потом бы ваша душа живо распрощалась с бренной оболочкой. Быть может, мне жаль тех, кто был в это время на другой стороне Земли и этого не видел…

Но в нашем настоящем не было ничего, что могло бы вызвать подобное явление. Тогда как нечто еще не случившееся… Вот это-то мы и называем «ветром из будущего». Когда в нашу жизнь вторгаются последствия того, что только может произойти, если события будут развиваться таким образом, как они развиваются.

Мы или большинство из нас ничего не знали об этом тогда, когда нашу память впервые отбросило во времени в момент гибели примерно на сутки. Мы оказались там же где были, каждый в какую-то свою произвольно попавшуюся минуту, еще на живой Земле, просто в это мгновение мы вдруг вспомнили все, что будет дальше. И это тоже было свойством «ветра времени» — Луну швырнуло на Землю, а нашу память — еще на один день назад, как горсть сухих листьев, подхваченных резким порывом.

Да, в первый раз большинство из нас ничего не знало и не понимало. В сущности, нас было не так много — десятка три человек на всей планете. Только двое из нас — настоящие ученые, а остальные — кто пришлось. Ветер не выбирает. Хотя, выбрав однажды, он выбирал нас всегда вновь и вновь. Казалось, это не зависит от нашего географического местоположения в момент гибели. Где бы это ни происходило, что бы мы ни делали, мы снова оказывались на день раньше, в одну и ту же минуту, как в самый первый раз. Столкновение запускало ту же самую программу, вот только помнили мы все больше и больше собственных смертей.

В первый раз я подумал, что мне все приснилось. Я в ужасе встрепенулся в офисном кресле и непонимающе огляделся, переводя дух. Было восемь утра и вчера я засиделся на службе настолько допоздна, что это плавно перешло в «слишком рано» и я заснул прямо за столом, ткнувшись лбом в коврик для компьютерной мыши.

«Ничего себе „быстрый сон“…», — подумал я, когда немного пришел в себя и перестал дрожать. Значит, мне только приснилось, что я уже просыпался, прошел целый день, ночь, а в следующий полдень… Нет, ровно в 11.35 — я не удержался, чтобы не посмотреть на часы, когда «небо валилось на землю»… Потрясающе…

Почти не выходя из бессознательного состояния — ведь в реальном времени я проспал слишком мало, я включил кофеварку и, когда кофе сварился, выпил по привычке безумное его количество. И вот тут мне в голову стали приходить совершенно безумные мысли. А точно ли это был сон? Что за странное дежа-вю? Точно так же зависший компьютер? Замерцавшая лампочка — кстати, какого черта она горит? Ведь давно светло. Точно так же заглянувшая секретарша, с теми же словами, с той же новой прической и белым воротничком, точно так же испачканным помадой как вчера… нет, не вчера. Сегодня. В сонном сегодня… В «сегодня» в вещем сне?

То же муторное и липкое совещание. Генеральный директор, поперхнувшийся водой без газа, партнеры, несущие какую-то ахинею вокруг да около. Почувствовав прилив внезапного вдохновения, я прервал одного из этих востроглазых сморчков, вместо него поведав все то, что он нес в моем «сне», а заодно то, что он не нес, но то, что я узнал парой часов позже.

— Вирбски!.. — грозно прогремел генеральный.

— А вы загляните в представленный отчет и сверьте цифры. Я ошибся хоть в одной? Ставки снижены на 15 процентов в одностороннем порядке.

Воцарилась тишина.

— Вы же еще не видели отчет!.. — промямлил востроглазый.

— Считайте, что у вас утечка информации, через дырку величиной с пробоину от айсберга в борту «Титаника»!

— Вы что?..

— Что это?..

— Что происходит?..

— Где?..

— Откуда?..

— Это коммерческий шпионаж!..

— Вы что пытались нам всучить?..

Я понял, что у меня нервный срыв. Захлопнув свою папку, я поднялся, толкнул свое кресло так, что оно почти улетело в прозрачное окно во всю стену и, пока все бегали вокруг, размахивая руками и ища, кому бы вцепиться в воротник, быстро вышел из зала заседаний. Если это конец света — все неважно. Если я спятил — тем более… Сколько можно?

— Переутомился… — сочувственно сказала секретарша Джейн кому-то в телефонную трубку, провожая меня взглядом. Замечает все подряд. Юлий Цезарь бы позавидовал…