А был ли Вася?

Маленький мальчик заботу нашёл.

Нянчился долго, с ней к Богу пошёл.

– Вот ты дурак! – покрутил пальцем Бог.

С этой заботой Василий и сдох.

Василёк родился утром в воскресенье.

– Какой красавчик! – сказала мама.

– Вполне себе обыкновенный, – угрюмо промычал отец.

– А, пойдёт! Туповат, но с кем не бывает, – смирился с мыслью старший брат.

И закрутилось.

Небо голубое, солнце яркое, трава мягкая!

Мама обнимала нежно. Папа учил обходить острые углы. Брат брал своё.

Едва Васятка научился радоваться жизни, его отдали в детский сад.

Глашка с двумя хвостиками улыбнулась и угостила конфетой.

Очкастая Валь Иванна погрозила пальцем, мол, туда нельзя, сюда нельзя, никуда нельзя! Будь паинькой!

Вредный Антон – Мальчиш-Плохиш толкнул в лужу.

– Держи удар! Это первый, но не последний, – подмигнула жизнь.

И понеслось.

Облачно, грязь.

В школе Васян не успевал отхватывать. Только расслабится – хук справа, насмешка или замечание в дневник.

Отбивался, отбрыкивался, показывал зубы. Понял – сила есть!

И поехало.

Гром и молнии, асфальтированная дорога.

Выжил из школы на первом же полустанке. За плечами идеальная безответная.

Училище, вторая безответная, служба – прощайте, передние!

– Врёшь! Меня не возьмёшь!

Васёк с друзьями! Свободен, молод, хотя уже со вставными, всё так же рад и счастлив.

Работа, работа, иди на Федота!

Пью, гуляю, меры не знаю.

– Кто это? Машка? Один раз можно!

Други, драки, мраки, что-то похожее на любовь.

Свидетельствует на свадьбе уже в десятый раз. Друзья делают вид, что взялись за ум, пора, значит.

Работу работает.

Страшно одному без кольца.

Что-то похожее всё ещё рядом – ждёт, надеется и верит.

– Эх, что делать? Как быть? Скучно. Все пристроились, одомашнились. Ладно, женюсь! Невеста с приданым – я всё продумал.

Неплохо устроился! Ноги моет, на коленях стоит, говорит, что любит.

– Фиг с ней, принимаю, ну и пусть, что рыжая!

Год, другой, третий. Все при детях. Мне нельзя отставать. Ну и пусть, что дура, зато я рулю!

– Забери сына из песочницы!

– А который из них мой? Все на одно лицо, так сразу и не определить. (Да и мой ли? Бабы-то гуляют, я на работе слышал рассказы.)

Скучно, обыденно, приелось.

Что-то похожее на любовь изменилась – злая, нервная, постоянно голова болит.

– Может, ещё спиногрыза? У всех уже пара-тройка. Чем я хуже?

Сказано – сделано! Чай не лыком шит!

Здравствуй, день сурка! Давно не виделись!

Не квартира, а дурдом! Каждый тянет одеяло на себя.

– М-да, это была осечка.

Орущие дети, орущая жена, орущие родственники неудовлетворённой жены утомляют.

Бежать! Бежать, куда угодно, сломя голову!

Спасут командировки!

– Уезжаю! На год, на два… не больше! Построю мосты, железные дороги, метро в больших городах и вернусь. Справитесь? Думаю, да! Не моя теперь забота! Фух!

И засосало.

Стекло и бетон.

Чужие города, квартиры, хостелы – поставил жизнь на паузу, влачит существование. Все мысли об устройстве бытия, какие бабы дуры, а Гондурас в огне.

– Вот денег заработаю и начну жить. Через год, через пять, скоро. А может, того этого! Найду себе другую – заслуживаю большего! А что?

Год, пять, скоро.

Стесняюсь спросить:

– Василий, где деньги? Ты накопил хотя бы на приличный костюм?

– Я это, как его? Не до того было! Семью кормить надо, пусть и виртуально, но я отец! Карточная забота – перевёл, и спи спокойно!

Другая новая не находится. Все слабополые – мелочные стервы с прицепами!

Что-то похожее на любовь привыкла не рассчитывать на помощь. Дети выросли как-то сами собой. Друзья разбрелись по городам, родители ушли туда, откуда нет возврата, брат потерялся в собственных проблемах.

Чувство одиночества, как никогда, заглотило.

– За что? Почему я? Жизнь – дерьмо!

Что-то пошло не так, причём, с самого начала.

Не та семья, не та страна, не та планета.

– Куда ты денешься с подводной лодки? Держи удар, авось проснёшься! – зловеще скалится жизнь.

Зря надеешься, Вася спит мертвецким сном! Ему удар, как прыжок на глубину. Только сон туманнее и слаще!

Десять, пятнадцать, двадцать. Довольно, сил больше нет!

И опустело.

Собирает камни.

– Остановите, хватит! Я сойду. Хотя? Пора домой! Авось!

Добежал до дому, до хаты – тишина. Дети ушли с головой в свои жизни. Что-то похожее устала ждать и полюбила одиночество. Город не заметил, не принял, не вспомнил.

– Не ждали, да? А Васенька вернулся!

Седой, беззубый, безучастный, букет болезней и тревог.

Давно не друг, не брат, негласный, смирился с жизнью бандерлог.

– Жизнь – ценный клад! Засыпал его хламом?

Какого откладывал на потом, вёл черновики, жаловался на судьбу? Почему не жаждал жить?

– Ну это! Как его? Это всё они сговорились. Кругом враги!

– Мужик, окстись! Что ты, право, в самом деле! Твои сопли надоели!

Кто знает, где случился сбой?

Когда Василий просчитался?

Он так старался быть собой!

Жил для себя – один остался.