Быдло (СИ)

Мы люди — глубоко социальные существа. Каждый из нас, так или иначе, со временем обрастает несметным количеством связей. Мы постоянно крутимся в некоем людском бульоне среди себе подобных, где пересекаемся в мимолётных встречах, строим отношения, становимся частью различных образований такого удивительного явления, как человеческий социум.

Люди вольно и невольно создают различные ячейки, группы и общности, о которых могут даже не догадываться. Яркий пример — это курилка в огромном офисном центре, где большинство завсегдатаев знает друг друга в лицо, но едва ли может назвать по имени. Поверхностное знакомство не мешает им улыбаться при встрече, пожимать друг другу руки и трепаться на отвлечённые темы, убивая время за очередной порцией никотина. Такое тёплое безымянное общение может продолжаться годами.

Мы из вежливости здороваемся с соседями, не зная о них ничего, автоматически желаем здоровья чихнувшему, спрашиваем у совершенно незнакомых людей дорогу к метро и сколько сейчас времени, изливаем душу случайному собутыльнику в баре и прочее, прочее, прочее.

Настоящее одиночество — это редкость. За исключением тех случаев, когда вы Робинзон Крузо на необитаемом острове или отшельник, живущий вдалеке от мира людей. Даже те, кто постоянно жалуется на своё абсолютное одиночество просто не замечают людей вокруг себя. Ведь если они действительно были бы одиноки во всей вселенной, то кому бы они тогда жаловались?

Я тоже был участником подобного спонтанного сообщества «по интересам» и состоял в нём уже около пяти лет. Примерно в одно время на конечной остановке автобуса собирались практически одни и те же люди, которые ехали утром до ближайшей станции метро.

Коротенькие встречи с завсегдатаями нашего «остановочного клуба» были для меня обязательным утренним ритуалом буднего дня с того времени, когда мы заселились в квартиру в одном из спальных районов Москвы.

Квартира в новом доме была большая и светлая. Пусть дом был панельный, но зато рядом раскинулся большой лесной массив и застройка района была действительно комплексной — с детскими садами, магазинами, школами и прочими атрибутами обустроенной жизни. Все что нужно оказалось у нас под рукой.

Удобство жизни за относительно приемлемые деньги прирастало издержками в виде долгих поездок на работу и обратно, но оно того стоило.

Первые два года существования «остановочного» сообщества, протиснуться в автобус было практически не реально, и поэтому часть наиболее «хитрых» пассажиров приноровились ходить на конечную остановку, к месту отстоя автобусов, притаившемуся за гаражным массивом и складским комплексом. Это позволяло хитрецам не только спокойно зайти в автобус, но и даже ехать ближайшие двадцать минут сидя.

Через два года всё-таки поблизости достроили и открыли долгожданную станцию метро. Количество «хитрых» пассажиров резко сократилось, но общность не пропала. У каждого была своя причина сохранить членство в негласном «клубе утренних соостановочников». Вот, например, я ехал на автобусе до станции метро, ветка которой позволяла добраться до работы без пересадок, что в итоге здорово экономило время. Мотивы других членов нашего «клуба» я не знал, и не хотел знать.

«Хитрые» пассажиры друг с другом не знакомились, в лучшем случае предпочитая полноценному общению вежливые кивки и полуулыбки. Да и стоит ли знакомиться с человеком, если видишь его каждое утро, но всего по три минуты. К тому же и люди были разные.

Самым колоритным был крепенький сухой пенсионер из «понаехавших», который постоянно ругал в полный голос власти, порядки, законы, молодёжь, полицию, демократов, националистов и все что ни попадя, а также запросто обращался за поддержкой к другим «остановочинкам». Ещё была молодящаяся женщина в несуразных нарядах, долговязый тощий очкарик, жирная школьница и неопределённого возраста мужчина, который всегда ходил в одной и той же куртке, мамаша предпенсионного возраста и её зашуганная доча, которая давно и прочно засиделась в девках, не без стараний собственного матриарха.

Но лично я все пять лет в сообществе автобусных пассажиров особо выделял одну пару: очень красивую девочку и зрелого мужчину, наверное, её отца. За пять прошедших лет девочка выросла и превращалась в потрясающе красивую девушку, а мужчина стал солиднее и представительнее, но весь поседел. Теперь он больше походил на молодого дедушку ранней внучки, чем на отца поздней дочки.

Девочка мне очень нравилась. Не ищите в моём поведении ничего предосудительного. Мне просто нравилось смотреть на красивую девочку и не более того. Если среднестатистический человек может бесконечно смотреть на горящий огонь, текущую воду и работающего человека, то я мог бесконечно смотреть на неё. Это было приятным бонусом моего утреннего моциона. У меня сразу улучшалось настроение, каким бы убитым оно ни было.