Бурный рейс

Ф.Скотт Фицджеральд

Бурный рейс

1

В океанском порту, под навесом пирса, вы сразу оказываетесь в призрачном мире: уже не Здесь, но еще и не Там. Особенно ночью. Длинную туманно-желтую галерею захлестывает гул многоголосого эха. Грохот грузовиков и шорох шагов, резкое стрекотание корабельной лебедки и первый солоноватый запах океана. Время у вас есть, но вы торопитесь. Ваша прошлая жизнь - на суше - позади, будущая мерцает огнями иллюминаторов, а нынешняя, в этом коридоре без стен, слишком мимолетна, чтобы с нею считаться.

Вверх по трапу - и ваш новый мир, резко уменьшаясь, обретает реальность. Вы гражданин республики крохотной Андорры. Ваша жизнь почти не зависит от вас. Каюты похожи на одиночные кельи, надменны лица пассажиров и провожающих, невозмутимы помощники корабельного эконома, отрешенно внушителен помощник капитана, неподвижно застывший на верхней палубе. Слишком поздняя догадка, что лучше бы остаться, заунывный рев корабельной сирены, и ваш мир - не просто рейсовый корабль, а воплощенная в жизнь человеческая мысль - вздрогнув, отчаливает навстречу тьме.

Адриан Смит, "знаменитость" рейса - не слишком знаменитый, но все же удостоенный вспышки магния, потому что репортеру назвали это имя, хотя он и не мог припомнить, в связи с чем, - Адриан Смит и его белокурая жена Ева поднялись на прогулочную палубу, миновали углубленного в себя помощника капитана и, отыскав уединенный уголок, остановились у борта.

- Наконец-то! - радостно воскликнул Адриан, и оба весело рассмеялись. Теперь-то уж мы в безопасности. Теперь они до нас не доберутся.

- Кто?

- Эти. - Он неопределенно махнул рукой в сторону сверкающей тиары города. - Они соберутся толпой, принесут списки наших преступлений вместо ордеров на обыск или арест, позвонят у двери на Парк-авеню - подать сюда Смитов, да не тут-то было: Смиты с детьми и няней отбыли во Францию.

- Тебя послушать, так мы и правда преступники.

- Я отнял тебя у них, - сказал он хмурясь. - Вот их и душит ярость: они знают, что у меня нет на тебя прав, - и бесятся. Как же я рад, что мы вырвались отсюда!

- Любимый...

Ей было двадцать шесть - на пять лет меньше, чем ему. Каждый, с кем она знакомилась, пленялся ею навсегда.

- Здесь гораздо уютней, чем на "Маджестике" и "Аквитании", - сказала она, вероломно отрекаясь от кораблей их свадебного путешествия.

- Тесновато, пожалуй.

- А по-моему, нисколько, Зато наш корабль по-настоящему шикарный. И мне очень нравятся эти маленькие киоски в коридорах. А каюты здесь даже просторней.

- Ну и чванливый же вид у всех пассажиров, ты заметила? Будто им кажется, что они попали в сомнительную компанию. И ведь дня через три все станут приятелями.

Мимо них как раз проходили пассажиры - четыре девушки, взявшись под руки, совершали прогулку по палубе. Три взгляда мельком зацепили Смитов; а четвертый, чуть более внимательный, вспыхнул секундным волнением. Это был взгляд единственной из четверых спутницы Смитов - остальные девушки просто провожали ее. Ей было не больше восемнадцати - хрупкая черноволосая красавица, она искрилась тем хрустальным блеском, который у брюнеток заменяет мягкое сияние белокурых женщин.

- Интересно, кто она? - подумал вслух Адриан. - Я ее где-то видел.

- Очень мила, - проговорила Ева.

- Очень, - рассеянно отозвался он, и Ева дала ему несколько минут на воспоминания, а потом, улыбнувшись, попыталась вернуть в их закрытый для других мир.

- Расскажи мне еще, - попросила она.

- О чем?

- О нас - как мы замечательно поживем во Франции и будем еще ближе и счастливей, и так навсегда.

- Разве мыслимо быть ближе? - Он положил ей руку на плечо и привлек к себе.

- Нет, я говорю, чтоб мы больше не ссорились по мелочам. Знаешь, на прошлой неделе, когда ты принес мне этот подарок ко дню рождения, - она обласкала пальцами нитку мелкого жемчуга на шее, - я дала себе слово, что больше никогда не буду тебя пилить.

- Бог с тобой, родная, ты никогда меня и не пилила.

Он плотнее прижал ее к своему плечу, но она понимала, что их внутреннее уединение распалось, едва родившись. Антенны его чувств уже снова воспринимали сигналы внешнего мира.

- Большинство наших спутников, - сказал он, - пренеприятные с виду людишки: какие-то мелкорослые, темненькие, уродливые. Раньше американцы выглядели совсем не так.

- Да, унылое зрелище, - согласилась Ева. - А вот давай не будем ни с кем знакомиться, только ты да я, ладно?