Бумеранги

…Когда-нибудь ты оставишь меня. Узнаешь всю гадскую правду до конца, и, не найдя мне оправдания, уйдешь, демонстративно цокая каблучками. Попытаешься забыть. Будешь жить, как прежде, ненавидя наши общие воспоминания, а ведь их накопилось так много, милая. За каких-то пару месяцев, да?

Меня зовут Константин, но чаще при обращении используют псевдоним RAZA, мне двадцать три, я сижу за столом, смотрю в мобильный и надеюсь, что она передумает уходить. Скоро она поймет, что на самом деле я из себя представляю. В прошлом сектант, непредсказуемый подросток; один из четырех выживших в настоящем. Нас готовили к смерти умело, годами промывая мозги. Мы велись, надеялись и мечтали. Жаждали того, что с нами делали. Господи, в каком же дерьме мы увязали, радуясь.

А теперь, спустя семь лет, кто-то вспомнил о том, что я не должен был спастись, и перезапустил механизм. Все бы ничего, но ситуация вылетела из-под контроля, когда моральное давление переросло в угрозу жизни. И мне действительно страшно.

Когда-нибудь ты поймешь, почему я не оттолкнул тебя сразу. Я бы хотел, чтобы однажды ты взглянула в мои глаза и осознала, кем я стал. Такая уж задача у подростков - вырастать и становиться кем-то.

Эта история о нас с ней, о поиске себя и жажде жизни, которая, оказывается, бывает заразной. О любви, потребности и доверии. Мы часто прикасаемся друг к другу, так нам легче справляться. Но пришли к этому не сразу. Поначалу я едва не уничтожил ее…

«Вранье».

Одно лишь слово. И столько смысла. Да, новенькая?

Девчонка читает брошенную ей на стол записку, испуганно озирается по сторонам, краснеет. Ее совести хватает на то, чтобы опустить глаза и вздохнуть. Давай, поднимай свой тощий зад и беги отсюда. Тебе здесь не место. Ненавижу лгунов. Нутром их чую, и, как десятки раз до этого, снова оказываюсь прав. Зачем ты пришла? На вид лет двадцать или около того, симпатичная блондиночка, впрочем, ничего особенного. Сидит за первой партой, как и положено отличнице, вытирает лживые слезы, рассказывая душещипательную историю своей несчастной несправедливой жизни. Слова-то какие подобрала. Сказочница.

Она смотрит на меня, часто моргает. Боится. Правильно боишься. Сминает мою записку с единственным обличающим словом, прячет якобы незаметно в кулак, стискивая его до белых костяшек. Сомневается, что делать дальше.

Начинает вертеться на месте, ловя взгляды остальных восьми девушек и юношей, пришедших сегодня на заседание группы психологической поддержки. Мы собираемся дважды в месяц, иногда чаще, если кому-то срочно нужно высказаться.

Комната, в которой сидим за столиками, небольшая, с претензией на домашний уют, но слишком темная. Наверное, выбранная организаторами атмосфера должна помогать расслабиться и настроиться на волну откровенности, но по мне так - зря они. Хочется видеть лица делящихся проблемами, смотреть им в глаза во время тяжелых монологов, пытаясь прочувствовать всю ту неподъемную гамму эмоций, которые пострадавшие приволокли сюда, чтобы высыпать на остальных, словно крупу из горшочка в общий котел, пусть поварится, да разделим на всех. Съедим.

- Элен, что было дальше? - ласково говорит ей Татьяна Петровна, наш куратор. Женщина средних лет в круглых очках и с добродушным выражением лица, не меняющимся ни на секунду в течение всего занятия. А оно длится, на минуточку, два часа! Татьяна Петровна кутается в бирюзовый кардиган, ерзает на месте, словно замерзла. Она верит подозрительной блондинке, что вовсе не показатель. Потому что за деньги, какие ей платят - любая бы верила каждому слову подопечных.

Новенькая по имени Элен продолжает шоу. Еще как продолжает, но теперь смотрит не только перед собой на сцепленные дрожащие пальцы, она поглядывает на меня. Ждет, что я скажу вслух, какая она лицемерная дрянь.

Она рассказывает, что ни разу не взглянула на своего мучителя. Забилась в угол и дрожала, зажмурившись, только бы не увидеть глаза этого чудовища, ее язык не поворачивается сказать «человека».

- Понимаете, я не хотела запоминать его. Смерти уже не боялась, было плевать. А вот будущего… я знала, что если выживу, то смогу справиться. И забыть. Я хочу это забыть. А если бы я его увидела и запомнила, то он бы приходил ко мне каждую ночь во сне. А я хочу закрывать глаза и не бояться! - она переходит на крик. Татьяна Петровна кидается к ней, начинает успокаивать, жалеть, уговаривать, что девчонка все сделала правильно. Новенькая отрывается от плеча наставницы и смотрит на меня, спорю, затаив дыхание. Я усмехаюсь, беззвучно хлопаю в ладоши и затем медленно показываю ряд символов пальцами:

оттопыренные указательный и средний пальцы вниз;

большой палец соединен с указательным, остальные слегка оттопырены, как принято показывать «окей»;