Бумажный тигр. Власть (СИ)

Когда нельзя найти видимый объект, люди считают виновником своего счастья

или несчастья какую-то власть или невидимую силу.

Однако признание единого бога, предвечного, бесконечного и всемогущего,

может быть легче выведено из желания людей познать причины естественных

тел и их различных свойств и действий, чем из страха людей перед тем,

что с ними может случиться в будущем.

Томас Гоббс, «Левиафан»

Увы, приходится признать, что невнимательность погубила куда больше

блюд, чем отсутствие должной щепетильности в выборе продуктов или

легкомысленность в соблюдении инструкций. Как часто мы, поставив блюдо

в печь, совершенно забываем про него, отвлекаясь на посторонние, куда

менее важные, дела! И как горько потом в этом раскаиваемся!

«Большая поваренная книга Хиггса»

ЧАСТЬ I

ГЛАВА 1

Лэйд Лайвстоун стиснул зубы.

Паршиво. В этот раз все даже хуже, чем обычно. Слишком много красного. Чертовски много, если начистоту, все вокруг испещрено красной жидкостью. И он слишком хорошо знает, что это может означать…

Ты ошибся, Лэйд Лайвстоун. В своей извечной охоте допустил промашку и теперь пожалеешь об этом, потому что признак расплаты уже близок, покачивается, точно висельная петля перед лицом осужденного. Лэйд закрыл глаза, но красные потеки никуда не исчезли.

Много красного… Слишком много красного…

Не в силах сдерживаться, Лэйд застонал.

— Неужто все так плохо, мистер Лайвстоун?

Голос Сэнди обладал свойством примирять его с действительностью и несовершенством ее форм, но в этот раз, кажется, и он был бессилен.

— Нет, все великолепно! — саркастично отозвался он, — Лучше не придумаешь! Прямо-таки замечательно! Скажите, Сэнди, у вас, случайно, не завалялось в кармане два пенни?

Сэнди несколько раз озадаченно моргнула. Сегодня среда, вспомнил Лэйд, значит, до жалования осталось по меньшей мере девять дней. Она пытается посчитать, хватит ли ей денег на мятные тянучки, пудру и очередную книжонку из числа тех, что она прячет за кассовым аппаратом, думая, что я их не замечаю.

— Я проверю, Чабб. А к чему вам?

Лэйд устало махнул рукой.

— Сбегайте к Скару Торвальдсону и купите два десятка гвоздей. Я заколочу лавку и напишу на входной двери «Ушел из бизнеса, отправился плотогоном на Дарлинг[1]»! Впрочем нет, лучше укротителем быков куда-то в Гватемалу! Главное — пусть Хукахука забудет, что на свете был человек по имени Лэйд Лайвстоун и когда-то держал бакалейную лавку!

— Все не может быть настолько плохо, мистер Лайвстоун, — рассудительно заметила Сэнди, — Я сама сверяла гроссбухи два дня назад и…

Лэйд всплеснул руками.

— Мы разорены! Полюбуйтесь сами, все в сплошную в красных чернилах![2] Слишком много красного! Последние две недели принесли нам одни расходы. Три бушеля испорченной морской капусты, что я купил у китайцев и которые пришлось отправить на корм курам — минус пять пенсов. Новая пара башмаков, которую я вынужден был купить — два шиллинга шесть пенсов. Бумага для деловодства, которую мы вашими стараниями тратим на бессмысленные писульки — еще шиллинг! А треснувшее окно в двери? Мерзавец стекольщик хочет за новое стекло два шиллинга! Напомнить вам, сколько мы продали за сегодняшний день? Пакет лакричных конфет для какого-то мальчишки, дюжину шпилек для миссис Клотски, унцию китового жира и три фунта жевательного табаку!

Сэнди бросила на него сочувственный взгляд из-под пшеничных ресниц.

— Думаю, все не так плохо. Вы же сами знаете, в знойные дни торговля всегда идет хуже, а с утра стукнуло восемьдесят шесть градусов[3]. Ближе к вечеру покупатели повалят толпой. Я уже отложила фунт маргарина для старичка с Бейли-стрит и унцию какао-бобов для миссис Шилдинг, думаю…

Лэйд в сердцах шлепнул ладонью по гроссбуху, предусмотрительно убедившись, что чернила успели высохнуть.

— Прикажете мне торчать день-деньской в лавке, точно последнему истукану?

— Совсем не обязательно. Может, сходите к Скару Торвальдсону? — предложила Сэнди, — Я слышала, после обеда у него обычно играют в карты. Развеетесь немного, а? Все равно в лавке работы нет до вечера, я и сама вполне управлюсь.