Букет новобрачной

«В субботу, 21 мая, в церкви св. Терезы, Лэнгридж, состоится церемония венчания Маргарет Уинслоу, дочери сэра Реймонда Уинслоу, и мистера Макса Трента, Лондон. На фото — счастливая пара во время помолвки в декабре. Слева мистер Артур Крейг, который будет шафером на свадьбе. У мистера Крейга, известного писателя, автора популярных детективов, ошеломляющих неожиданными поворотами сюжета, тоже недавно состоялась помолвка с мисс Ирмой Янг, знаменитой манекенщицей, которую называют экзотическим божеством лондонского подиума, ее вы также видите на снимке».

Заметка, размещенная в самом центре странички светской хроники, сообщала и о том, что на свадьбе ожидается более двухсот гостей, кто будет подружками невесты и какие гости — самые важные, но Элизабет это пропустила. А вот на снимок она поглядела внимательно.

Новобрачные — молодые, красивые, веселые — просто светятся от счастья. Они позировали фотокорреспонденту, подняв бокалы с шампанским. Кадр получился отличный. Сегодня днем Лиз предстояло самой снимать эту пару в церкви для свадебного фотоальбома.

Но внимание Лиз привлекла другая пара. Даже на плохом газетном фото они — писатель и манекенщица — выглядели потрясающе. Девушка с роскошными длинными черными волосами сидела на диване, элегантно положив ногу на ногу, а молодой мужчина рядом с ней, тоже брюнет, улыбаясь, обнимал ее за плечи. Он буквально впился в красотку жадным взглядом. Сейчас съест ее глазами, подумала Элизабет не то с иронией, не то с завистью.

Она долго рассматривала фотографию, потом спохватилась, словно разбуженная боем часов. Господи, да уже надо бежать, а она загляделась на красивого мужчину!

Заметка в разделе светской хроники не случайно привлекла ее внимание. В утреннем субботнем номере обычно публиковались объявления о предстоящих свадьбах и других семейных торжествах. С тех пор как Лиз Ламберт закончила специальный, недавно появившийся кинофотокурс в Лондоне, она пыталась построить свой бизнес — создавала для частных лиц и небольших фирм памятные фотоальбомы, посвященные торжественным датам.

Получая информацию из газет, она обращалась к потенциальным клиентам и всегда вызывала интерес. Однако заказов было немного, и Лиз еле сводила концы с концами. Постепенно она поняла, что интерес вызывают не столько памятные фотоальбомы, сколько она сама, привлекательная молодая девушка с чудесной фигуркой, густой копной золотисто-русых волос и огромными голубыми глазами, впрочем, не всегда хорошо видными из-за грубой старой оправы. Лиз давно мечтала ее поменять, но пока не имела на это денег.

Открыв для себя, что она привлекательна, Лиз почувствовала большую уверенность в себе. Теперь она иногда публиковала собственные рекламные объявления в разделе частных сообщений. Клиентов прибавилось, но немного. Сегодняшний заказ на съемку свадьбы дочери сэра Уинслоу был для нее большой удачей.

В спальне Лиз достала из гардероба пепельно-серый брючный костюм и блузку бирюзового цвета. Костюм был специально приобретен ею для таких случаев, как сегодня, в магазине на Парк-роуд — самом дорогом из тех, что Лиз могла себе позволить. На чужом пиру нужно быть одетой во что-нибудь темное и неброское, но нарядное, чтобы не выделяться в толпе гостей.

Переодевшись, Лиз поневоле взглянула на свое колечко с крошечным бриллиантом, какие дарят на помолвку. Подняв к глазам руку и глядя на кольцо, она с грустью подумала, что тоже могла бы сейчас готовиться к венчанию, надевать воздушное белое платье и пышную прозрачную фату! Но не судьба…

Генри разорвал их помолвку перед Рождеством. Он рассердился из-за того, что Лиз в очередной раз отказалась идти с ним в гости, — отец чувствовал себя очень плохо, и она не хотела оставлять его одного. Генри был взбешен и сказал, что между ними все кончено. Лиз надо было отдать ему кольцо, но за день до того она прищемила руку дверцей машины и палец распух. Генри увидел ее тщетные попытки снять колечко и сказал небрежно:

— Брось стараться. Оставь кольцо себе, не такое уж оно и дорогое.

Это обидело ее больше, чем все его претензии, вместе взятые: Генри считал, что Элизабет уделяет ему слишком мало внимания и занята только уходом за своим инвалидом-отцом.

— Ты слишком мягкосердечная, — сказал ей Генри. — Беда твоя в том, что ты не умеешь сказать «нет», а люди этим пользуются. Тебе следует быть более жесткой.

— Но папа болен. Я нужна ему, — пробовала объяснить Лиз.

— Ну что ж, зато мне ты уже не нужна! — Генри решительно взялся за ручку двери и с порога бросил последние, гадкие фразы: — С меня довольно. Я завтра утром уезжаю в Лондон, потом за границу, и больше мы с тобой не увидимся.