Бука сама боится

В одной маленькой уютной квартире жила большая страшная Бука. Она была такая большая, что еле умещалась под кроватью. И когда на кровать ложились, то Буку даже немного придавливало к полу. Она страшно вздыхала.

– Вылезай, – говорили ей, – живи в ванной, там просторнее.

– В ванной я не такая страшная, потому что там пыли нету, – отвечала Бука.

– Пошли, пошли, – настаивали все. В конце концов вытащили Буку из-под кровати. Она, действительно, оказалась довольно страшная: лохматая, грязная, голодная. Взяли Буку за руки, вывели во двор, повесили на перекладину и немного похлопали выбивалкой. Бука ужасно вопила, но зато сразу стала поменьше размером – столько пыли в ней накопилось.

Потом Буку повели в ванную и хорошенько помыли сначала со стиральным порошком, а потом с детским мылом. Бука стала ещё меньше и выла уже потише, потому что мыло могло попасть в рот.

– Отпустите меня обратно под кровать! – жалобно ныла она.

– Подожди ещё минуточку, – уговаривали её, переодевая в новую ночную рубашку, подстригая ногти, подравнивая и расчёсывая волосы и завязывая на них бантик. А потом дали Буке яблоко и принесли Буке зеркало.

Посмотрела она на себя и раздумала быть страшной и лезть под кровать. Хотя теперь могла бы вполне там поместиться.

Однажды Буке приснился страшный сон. Бука со страху упала на пол, забилась под кровать, свернулась калачиком в самом дальнем и тёмном углу. Лежит, дрожит.

– Вылезай, – позвали мы Буку. – Это же не правда, это же просто сон.

– Ага, неправда, – прошептала Бука, – это было такое лохматое чудище!

– Подумаешь, лохматое, – успокаивали мы Буку. – Мы вон тоже утром все такие лохматые, пока не причешемся.

– А ещё оно было такое чумазое! – продолжала бояться Бука.

– Чумазое?! Тоже удивила! Ты это ещё шахтёров не видела. И детей после песочницы. Вот они чумазые. Вылезай, трусишка!

– И зубы у него были такие, такие…

– Как у бабушки? Вставные? – поинтересовались мы. – Что же здесь такого? Без зубов-то куда страшнее. Вот видишь, это совсем не страшно! Вылезай!

И тут вдруг из-под кровати как вылезет чумазое, лохматое, зубастое чудище с дрожащими руками и ногами. Мы закричали и друг за друга спрятались. Только папе не за кого было прятаться. Но он у нас самый смелый. Он почти не дрожащим голосом сказал:

– П-правда, ужас какой-то. П-приснится же такое.

– Смотри, какое у меня яблоко. Большое, – похвасталась Бука.

Яблоко у Буки было очень красивое, крупное, с красным блестящим боком. Аппетитное яблоко.

– Хорошее яблоко. Только не такое уж большое. Надо, чтобы такое яблоко было, чтобы всем хватило, – намекнула бабушка.

– Да просто у тебя нету яблока, вот ты и говоришь, что не очень большое! – усмехнулась Бука и довольная пошла дальше.

– Смотри – яблоко! Оно моё! Я его сейчас съем, это вкуснющее яблоко, – показала Бука яблоко папе.

– Ешь, ешь. Приятного аппетита. Это яблоко давно уже надо съесть. Пока не испортилось, – ответил папа.

Бука не поняла: обрадоваться ей или наоборот, и пошла к дедушке.

– Красивое яблоко, – согласился дедушка, – надеюсь, оно не червивое. А то у меня один раз так было: дали мне яблоко, большущее, красивущее, я под кровать залез и стал его в одиночестве грызть. А яблоко внутри червивое. Я и съел в темноте червяка. Так-то ничего, но червяка жалко. Наверное, нужно было яблоко разрезать. И червивой половинкой поделиться. С червяком, хотя бы…

Бука задумалась. Повертела своё яблоко и пошла к маме на кухню.

– Смотри, какое у меня яблоко. Спелое. Может, даже с червячком внутри, – не очень бодро доложила Бука.

– Смотри, какая у меня гора грязной посуды. И чашки есть, и кружки, и жирная кастрюля и воды полная раковина! – сказала в ответ мама.

Бука захлопала глазами, положила яблоко на раковину и предложила маме:

– Давай меняться…

Мама с удовольствием согласилась. Когда Бука вымыла посуду, яблоко поделили на всех и съели. Большое, спелое, совсем не червивое букино яблоко. И все говорили:

– Это букино яблоко. До чего вкусное! Спасибо, Бука!

Бука даже покраснела от смущения. Приятно, когда твоё яблоко всем нравится. Обидно только, что червяка в нём не оказалось. А то бы Бука и с ним поделилась. Жалко ей что ли!

Бука с самого утра начала капризничать.

– Хочу собственного дракончика! Живого дракончика! – ныла она.

Ей дракона из пластилина слепили и на большом альбомном листе нарисовали, а Бука опять за своё:

– Живого дракона хочу! Вы что, не понимаете?! Не буду ваше противное молоко пить, если вы мне живого дракона не дадите!