Бродяги

Рыжуня торопилась куда-то по своим собачьим делам. Два дня назад её выгнали из подъезда пятиэтажки, в котором она жила последние недели две, но это её пока не особенно волновало: был только конец августа, до наступления холодов было ещё далеко, а приближающиеся осенние дожди её не пугали – привыкла, знаете ли. Вот и сейчас на собирающиеся на горизонте низкие свинцовые тучи и глухо ворчавший гром она не обращала внимания.

Рыжуня была обычной беспородной псиной, каких много жмётся в подворотнях любого среднего города. На одних брезгливо покосишься и ускоришь шаги, другим – невольно улыбнёшься и потянешься потрепать по загривку. Рыжуня относилась к последним – не красавица, но с шармом. Когда-то были у неё и хозяева, и тёплый дом, и неплохая ежедневная кормёжка. Но хозяева, уезжая из города и не сумев подыскать собаке новый дом, как водится, выгнали её на улицу. С той поры прошло уже около трёх лет.

…Дождь застал Рыжуню у одного из городских долгостроев. Забившись под какой-то бетонный блок, она с интересом наблюдала за шелестящими струями воды.

«Дождь – он ведь такой же бродяжка, как и я, – думала собака. – Сегодня он здесь, а завтра – за много-много моих шагов отсюда, обнимает какую-нибудь другую псину… или даже человека. Ведь и среди людей бывают бродяжки! Они тоже живут под скамейками в парках и тоже голодны… Интересно, знает ли об этом дождь? Есть ли у него дом и что он любит есть на завтрак? Умеет ли он говорить?»

Рыжуня уже совсем собралась спросить обо всём этом у дождя, как вдруг где-то рядом раздалось слабое «Мяу-у-у!» Выглянув, она заметила неподалёку на пригорке котёнка, которого заливало водой – вокруг уже скопилось целое озеро, и вода продолжала прибывать. Рыжуня неторопливо выбралась из своего укрытия и побежала к нему. Она была довольно высокой собакой, но и ей в одном месте вода залила плечи. Рыжуня взяла котёнка зубами за загривок и понесла к себе, а он – надо же! – не испугался и спокойно висел у неё в зубах. Впрочем, не верьте словам о вражде собак и кошек! Бродяжки, даже если их называют непримиримыми врагами, сумеют найти общий язык намного лучше тех, кто вырос в тепле и неге.

Рыжуня опустила котёнка на землю в своей «времянке».

– Ты кто? – спросила она глазами, как умеют говорить только животные.

– Шарик, – тоже молча отозвался котёнок. – Бродяжка Шарик. Меня назвала так мама, потому что я очень пушистый. Сейчас я мокрый и этого не видно, а когда высохну – посмотришь, какой круглый стану!

– А где сейчас твоя мама? – Рыжуня принялась вылизывать его мягкую шёрстку.

– Не знаю, – Шарик грустно опустил голову. – Моя мама тоже была бродяжкой. Однажды у неё родились мы – я и четверо моих братьев и сестёр. Пока мы были маленькие, жили вместе в котельной, а когда подросли и научились кушать сами, нас растащили кого куда. Я сначала думал, что поодиночке нам будет легче пробиться… Может, думал, подберёт кто-нибудь. А сам – уже третий месяц бродяжу. Рыжуня, подбери меня, а? Ведь даже бродяжить на двоих веселей!

– Для начала давай-ка выспимся, – улыбнулась в ответ Рыжуня, – а завтра решим, что делать!

Они забрались поглубже в свою нору; Шарик уснул, прижавшись подсыхающим боком к животу Рыжуни, а та, слушая его довольное урчание, вспоминала о том, с каким трудом давалась поначалу ей самой жизнь беспризорной бродяги. Как бежала она за машиной уезжающих хозяев, недоумевая, как же это: куда-то уехать – и без неё; как приползла потом, еле живая от усталости, в свой подъезд, решив дождаться их там; как выла на луну от обиды и страха, поняв, что хозяева не вернутся уже никогда; как гнали её отовсюду её бывшие соседи, ещё вчера казавшиеся лучшими друзьями и ласково трепавшие её по загривку…