Стихи (2)

-1

ОСЕННИЙ КРИК ЯСТРЕБА РАЗВИВАЯ ПЛАТОНА

* * * I

Как давно я топчу, видно по каблуку. Я хотел бы жить, Фортунатус, в городе, где река Паутинку тоже пальцем не снять с чела. высовывалась бы из-под моста, как из рукава - рука, То и приятно в громком кукареку, и чтоб она впадала в залив, растопырив пальцы, что звучит как вчера. как Шопен, никому не показывавший кулака. Но и черной мысли толком не закрепить, как на лоб упавшую косо прядь. Чтобы там была Опера, и чтоб в ней ветеранИ уже ничего не сниться, чтоб меньше быть, тенор исправно пел арию Марио по вечерам; реже сбываться, не засорять чтоб Тиран ему аплодировал в ложе, а я в партере времени. Нищий квартал в окне бормотал бы, сжав зубы от ненависти: "баран". глаз мозолит, чтоб, в свой черед, в лицо запомнить жильца, а не В этом городе был бы яхт-клуб и футбольный клуб. как тот считает, наоборот. По отсутствию дыма из кирпичных фабричных труб И по комнате точно шаман кружа, я узнавал бы о наступлении воскресенья я наматываю как клубок и долго бы трясся в автобусе, мучая в жмене руб. на себя пустоту ее, чтоб душа знала что-то, что знает Бог. Я бы вплетал свой голос в общий звериный вой

там, где нога продолжает начатое головой.

Изо всех законов, изданных Хаммурапи,

самые главные - пенальти и угловой.

-2

II Там должна быть та улица с деревьями в два ряда,

под'езд с торсом нимфы в нише и прочая ерунда; Там была бы Библиотека, и в залах ее пустых и портрет висел бы в гостинной, давая вам я листал бы тома с таким же количеством запятых, представленье

как количество скверных слов в ежедневной речи, о том, как хозяйка выглядела, будучи молода. не прорвавшихся в прозу, ни, тем более, в стих.

Я внимал бы ровному голосу, повествующему о вещах, Там стоял бы большой Вокзал, пострадавший в войне, не имеющих отношенья к ужину при свечах, с фасадом, куда занятней, чем мир вовне. и огонь в комельке, Фортунатус, бросал бы багровый

Там при виде зеленой пальмы в витрине авиалиний отблеск просыпалась бы обезьяна, дремлющая во мне. на зеленое платье. Но под конец зачах.

И когда зима, Фортунатус, облекает квартал в рядно, Время, текущее в отличие от воды я б скучал в Галлерее, где каждое полотно горизонтально от вторника до среды,

в темноте там разглаживало бы морщины

- особливо Энгра или Давида - и стирало бы собственные следы. как родимое выглядело бы пятно.

В сумерках я следил бы в окне стада IV мычащих автомобилей, снующих туда-сюда

мимо стройных нагих колонн с дорическою И там были бы памятники. Я бы знал имена

прической, не только бронзовых всадников, всунувших в стремена безмятежно белеющих на фронтоне Суда. истории свою ногу, но и ихних четвероногих,

учитывая отпечаток, оставленный ими на

III населении города. И с присохшей к губе

сигаретою сильно заполночь возвращаясь пешком к себе, Там была бы эта кофейня с недурным бланманже, как цыган по ладони, по трещинам на асфальте где, сказав, что зачем нам двадцатый век, если есть уже я гадал бы, икая, вслух о его судьбе.

девятнадцатый век, я бы видел, как взор коллеги надолго сосредотачивается на вилке или ноже.

-3

И когда бы меня схватили в итоге за шпионаж, ПОСВЯЩАЕТСЯ СТУЛУ подрывную активность, бродяжничество, менаж

а-труа, и толпа бы, беснуясь вокруг, кричала, тыча в меня натруженными указательными : "Не наш!" - I

я бы в тайне был счастлив, шепча про себя: "Смотри, Март на исходе. Радостная весть: это твой шанс узнать, как выглядит изнутри день удлинился. Кажется, на треть.

то, на что ты так долго глядел снаружи; Глаз чувствует, что требуется вещь, запоминай же подробности, восклицая которую пристрастно рассмотреть.

"VIVE LA PATRIE!" Возьмем за спинку некоторый стул.

Приметы его вкратце таковы:

зажат между невидимых, но скул

пространства (что есть форма татарвы),

он что-то вроде метра в высоту

на сорок сантиметров в ширину

и сделан, как и дерево в саду,

из общей (как считалось в старину)

коричневой материи. Что сухо

сочтется камуфляжем в Царстве Духа.

II

Вещь, помещенной будучи, как в Аш

два-О, в пространство, презирая риск,

пространство жаждет вытеснить; но ваш

глаз на полу не замечает брызг

пространства. Стул, что твой наполеон,

красуется сегодня, где вчерась.

Что было бы здесь, если бы не он?

-4

Лишь воздух. В этом воздухе б вилась IV пыль. Взгляд бы не задерживался на пылинке, но, блуждая по стене, Четверг. Сегодня стул был не у дел. он достигал бы вскорости окна; Он не переместился. Ни на шаг. достигнув, устремлялся бы вовне, Никто на нем сегодня не сидел, где нет вещей, где есть пространство, но не двигал, не набрасывал пиджак. к вам вытесненным выглядит оно. Пространство, точно изморось - пчелу,

вещь, пользоваться коей перестал

III владелец, превращает ввечеру