Легенды о старинных замках Бретани

Несколько лет тому назад мне удалось месяца три пробродить пешком по Бретани и записать со слов встреченных мною «рассказчиков и рассказчиц» довольно много поэтических преданий, приуроченных к разрушенным замкам и старым домам; некоторые из них я и решилась издать по-русски для любителей поэтических народных произведений.

Существует немало сборников бретонских легенд, сказок и баллад, переведенных на французский язык; но все эти сборники представляют собой более или менее сырой материал, недоступный в большинстве случаев неспециалистам по фольклору, так как в них только путем долгих разысканий можно найти действительно поэтические вещи. Из такого рода научных сборников можно выделить составленный ле Бразом, — «Легенда Смерти в Нижней Бретани»[1], глубоко прочувствованный разбор которого сделан в прошлом году С. Ф. Ольденбургом (Журн. минист. н. просв., февр. 1894). Но и этот сборник есть как бы введение к изучению бретонской народной словесности и действительно дает мастерски расположенный, обширный и надежный материал, но не интересное чтение для обыкновенного читателя.

«Старая Бретань умирает; бретонские певцы исчезают: одни умирают со своей родиной, другие уже поют по-французски…» — говорит С. Ф. Ольденбург[2].

Однако есть уединенные уголки Бретани, где хотя и перевелся народный певец, но не перевелся еще народный рассказчик-«сказитель», которым всегда так славились эти кельтские страны, — Бретань и Ирландия. Еще до сих пор или, по крайней мере, в недалеком прошлом, можно было встретить почти профессиональных рассказчиков, которых все знали и к которым направляли интересующихся этим делом.

Такой сказительницей, была, например, одна Soeur Gгisе в Кимпере, с которой мы познакомились, к сожалению, уже незадолго до ее смерти. Она жила в маленьком домике или, лучше сказать, в маленьком садике на самом выезде из города, и своею обстановкою и своими страданиями напомнила нам героиню тургеневских «Живых мощей». Многие из передаваемых здесь легенд записаны мною с ее слов.

В маленькой деревушке в приходе Лонгруа мы прогостили несколько дней у другого такого рассказчика, — старика-садовника Луи Беллека, к которому сходилось и даже съезжалось множество народа, чтобы купить яблок, а главное, чтобы послушать его рассказы о старом времени.

Недалеко от Mont-Noir, проходя по старинному и очень красивому кладбищу, мы были привлечены пением, и, идя на голос, вскоре увидали часовенку, всю в зелени и цветах, на пороге которой сидела маленькая горбунья и пела по-бретонски:

T. e. «ничего нет лучше в мире, как любить и быть любимой».

Эта песня в устах бедной горбуньи показалась нам очень трогательной и печальной, и мы, подойдя к девушке, попросили у нее позволения отдохнуть около нее; она сначала испугалась, но, узнав в нас двух иностранок, живших в соседней деревушке, успокоилась и стала весело болтать с нами. Она оказалась прекрасной сказительницей, и от нее мы узнали историю «Бабушкиного дома» и с ее слов записали несколько sôn и gwerz’ев, т. е. коротеньких песенок и столь характерных народных бретонских баллад.

Но я не могу ручаться в научном отношении за достоверность собранного таким образом материала, да и не желаю придавать своей работе никакого научного значения. Книжечка эта представляет собою сборник поэтических преданий, предназначенный для любителей народной поэзии, преданий, пересказанных мною свободно, не стесняя себя требованием точности, необходимой для научных целей, но часто портящей впечатление благодаря совершенно непоэтическим подробностям и частностям, вплетенным в действительно поэтический сюжет.

Разбирая сборник ле Браза, С. Ф. Ольденбург говорит: «Безусловная, ни в чем не сомневающаяся вера и глубокое примирение с неизбежным — вот суть бретонской души, которая умела слиться и сжиться с природою, оживив ее смертью».

Таким образом, сборник ле Браза объединен идеей уничтожения, это царство смерти, перед вами непрестанно мелькают «церковные своды, где в чаду кадил, при мерцании свечей, раздается вечная память; пришел конец, которому нет конца!»[3]

Сборник же легенд, собранных мною, хотя и носит тот же отпечаток бретонской души, — безусловной, ни в чем не сомневающейся веры и глубокого примирения с неизбежным, и хотя помещенные в нем предания в большинстве случаев тоже относятся к смерти и воспоминаниям прошлого, но «не смерть в них царит, а кипит жизнь, все побеждающая новая жизнь!..» как говорится в одной из этих легенд[4], «развалины замка утопают в зелени, весной здесь поет соловей, зимой ветер рассказывает свои старые сказки. Память о прошлом встает из могил…»