Бремя любви

— Что случилось?

Вин оторвала взгляд от чашки с кофе, которую она нервно сжимала в руках, и виновато посмотрела на подругу. Она совсем не слушала ее веселую болтовню.

Они знали друг друга уже почти десять лет. Подруги впервые встретились на детской площадке, куда обе привели когда-то гулять своих маленьких сыновей. Об этой-то встрече и вспоминала сейчас Эстер, предлагая Вин отпраздновать десятую годовщину их знакомства.

— Но не дома же нам отмечать! Давай поедем куда-нибудь, — щебетала она. — Ну, естественно не в твою гостиницу…

Голос подруги слегка изменился, и она поняла, что подруга намекает не на ее работу в гостинице — она отвечала там за персонал, — а на ее роман с владельцем гостиницы.

В подтверждение ее догадки Эстер спросила:

— Кстати, как поживает Томас. Я думала, что у вас…

— Да нет, дело не в Томе, — замялась Вин. Какой смысл скрывать от Эстер грядущее событие? Все равно ее сын Чарли, не теряя времени даром, быстро выложит свою замечательную новость Денни, сыну Эстер. Замечательную для Чарли. Ей-то новость не казалась такой уж замечательной. По правде говоря, для нее это была самая крупная неприятность за последние годы.

— Джеймс возвращается, — мрачно сказала она и затем, когда Эстер вопросительно посмотрела на нее, пояснила:

— Отец Чарли.

На лице Эстер мелькнуло испуганное выражение, и Винтер печально улыбнулась. Эстер была явно потрясена. Но разве можно сравнить чувства Эстер с тем ужасом, который испытала она, когда Чарли сообщил ей эту новость? Это случилось четыре дня назад, когда они сидели за завтраком. Он сказал ей об этом своим обычным вызывающим тоном, который в последнее время прочно усвоил в разговорах с ней.

Теперь Чарли доставлял ей много хлопот и огорчений. Ему уже исполнилось тринадцать лет, и он вступил в новый период своей жизни. И хотя она все время твердила себе, что не следует удивляться резкой перемене в его поведении, ей все-таки было больно наблюдать за тем, с каким старанием он пытается порвать те нежные, доверительные отношения, которые сложились между ними.

Как тяжело ей было одной воспитывать сына после развода! Но Винтер полагала, что Чарли счастлив и что ей удалось как-то компенсировать отсутствие отца, особенно такого, как Джеймс, который относился к сыну скорее с раздражением и неприязнью, чем с любовью.

— А я думала, что он в Австралии, — удивилась Эстер. — Весь класс завидует Чарли с тех пор, как он съездил к нему на каникулы в прошлом году.

— Сейчас Джеймс в Австралии. Но кажется, он надумал уехать оттуда. Не знаю, что взбрело ему в голову и зачем он решил вернуться… — Она пожала плечами. — Он всегда думал только о карьере. Ему повезло — у него в Австралии собственная фирма. Он занимается программным обеспечением, и дело его процветает. Не буду отрицать, он всегда был щедр к нам и хорошо помогал деньгами. Но Чарли говорит, что он хочет закрыть свое предприятие в Сиднее и вернуться.

— Насовсем? — спросила Эстер.

— Понятия не имею, — призналась Вин. — Мы с ним не общаемся. У нас нет причин для этого.

— А Чарли? — заметила Эстер. — Ведь он, кажется, обожает отца?

От слов подруги Вин содрогнулась. Эстер никогда не встречалась с Джеймсом. По совету врача Вин начала посещать группу матери и ребенка уже после развода. Врач считал, что ее страстная любовь к слабенькому ребенку и маниакальный страх за его жизнь приведут ее к полной изоляции, к замыканию в себе и своих проблемах.

— Похоже, что так, — неохотно согласилась она.

Тревога последних дней разрушила ее обычную сдержанность, и Вин, потеряв контроль над собой, неожиданно взорвалась:

— Не могу понять почему! Первые шесть лет Джеймсу было просто наплевать на сына!

Эстер сочувственно взглянула на подругу. Хотя Вин и не принадлежала к женщинам, с легкостью открывающим свое сердце, они уже давно знали друг друга, и Эстер была в курсе обстоятельств развода Винтер. Медленно, постепенно, тяжело пережив долгие, горькие месяцы одиночества, Винтер наконец поведала подруге правду о своем замужестве и последующем разрыве.

И тогда и сейчас Эстер считала, что развод — это тяжелая травма для женщины. Нелегко узнать о том, что муж тебе неверен, но в тысячу раз тяжелее узнать об этом в то время, когда ты только начинаешь оправляться после преждевременных родов, когда ты не отходишь от колыбели слабого и болезненного ребенка в мучительной тревоге за его жизнь… А если в довершение всего тебе едва стукнуло двадцать лет и твои родители с самого начала резко возражали против брака в столь юном возрасте? Тогда развод становится необыкновенно серьезным испытанием.

Не то чтобы Вин искала сочувствия или поддержки. Нет, она не принадлежала к такому типу людей. Самостоятельная, всегда стремящаяся — иногда даже чересчур настойчиво, как казалось Эстер, — прочно стоять на собственных ногах и ни от кого не зависеть, Винтер была очень сдержанна в проявлении своих эмоций. Она делилась своими переживаниями с другими так же тяжело, как скряга — со своими золотыми монетами.