Бред сивой кобылы

— Плохо дело, — сказал мистер Стокер из компании Гриффина по страхованию жизни, подводя итог рассмотрению сомнительного случая. — Боюсь, нам придется раскошелиться.

— Безусловно, — подтвердил Торндайк. — Смерть оформлена надлежащим образом, умершая похоронена, и у вас нет ни малейшей зацепки для того, чтобы поддержать заявление о дальнейшем расследовании.

— Верно, — согласился Стокер. — Но я не удовлетворен. Я сомневаюсь, что врач установил подлинную причину ее смерти. По-моему, лучше бы ее кремировали.

— Не сомневаюсь, что так же считают и многие отравители, — сухо отозвался Торндайк.

Стокер рассмеялся, но вновь вернулся к своей теме.

— Понятно, что вы с этим не согласны, — сказал он. — Но с нашей точки зрения, лишние меры предосторожности не помешают. В случае кремации мало одного только заключения врача о смерти. Факт смерти подтверждает независимый эксперт, и ошибка здесь почти исключается.

Торндайк покачал головой.

— Вы заблуждаетесь, Стокер. Невозможно заранее предвидеть все необычные случаи. На практике ваши особые меры предосторожности превращаются в чистую формальность. Когда смерть происходит по естественным причинам, независимый эксперт ее удостоверит. Если обстоятельства выглядят необычными, вам вообще не дадут заключения. Но зато, если подозрение возникает уже после кремации, то его невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть.

— Но я-то говорю о том, — возразил Стокер, — что должное расследование до кремации помогает установить факт преступления.

— Теоретически, да, — согласился Торндайк. — Но только вскрытие сразу после смерти может дать полную картину. А если обезопасить себя и уничтожить тело, то установить причину смерти уже невозможно.

Стокер улыбнулся и взял шляпу.

— Знаете, — заметил он, — как для сапожника главное хорошая кожа для обуви, так, наверно, для токсиколога главное эксгумация.

Произведя этот прощальный выстрел, он вышел.

Однако расстались мы ненадолго. На той же неделе он заглянул, чтобы проконсультироваться по новому делу.

— У нас довольно странный случай, — сообщил он. — Не сказать, чтобы мы так уж сильно были им озабочены, однако хотелось бы услышать ваше мнение. Ситуация такова. Полтора года назад мужчина по фамилии Ингл застраховался у нас на полторы тысячи фунтов, получив затем полис первого класса. Недавно он умер, очевидно, от сердечной недостаточности. Сердце у него оказалось ожиревшее и расширенное. Единственной наследницей по завещанию и душеприказчицей является его жена Сибил. Так вот, она обратилась за получением страховки.

— Однако, когда мы уже готовились к выплате, поступил протест от некой Маргарет Ингл, которая заявляет, что именно она является женой покойного и требует выплаты страховки ей как ближайшей родственнице. Она утверждает, что упомянутая Сибил имеет фамилию Хаггард и что она заключила с покойным второй брак, зная, что у него уже есть живая жена.

— Интересная ситуация, — заметил Торндайк. — Но вы же сами сказали, что не особенно беспокоитесь по этому поводу. Это дело суда по наследственным делам.

— Да, конечно, — согласился Стокер. — Но это еще не все. Маргарет Ингл обвиняет другую женщину не только в двоебрачии. Она обвиняет ее и в том, что та избавилась от покойного.

— На каком основании?

— Ну, основания она приводит довольно шаткие. Она утверждает, что муж Сибил, Джеймс Хаггард, умер при подозрительных обстоятельствах. Кажется, были подозрения, что его отравили. Маргарет заявляет, что ее муж был крепким, здоровым мужчиной и не мог умереть по заявленным причинам.

— В этом что-то есть, — сказал Торндайк. — Он ведь действительно получил страховку первого класса всего за полтора года до смерти. Что касается первого мужа Сибил, Хаггарда, надо знать конкретные детали. Кстати, было ли коронерское расследование относительно предполагаемых причин смерти Ингла? И были ли какие-то основания подозревать, что его отравили? Если обстоятельства смерти и в самом деле подозрительные, желательно обратиться в министерство внутренних дел за ордером на эксгумацию тела Ингла, чтобы наверняка установить причины смерти.

Стокер смущенно улыбнулся.

— К сожалению, — пояснил он, — это невозможно. Ингл кремирован.

— Ах, вот как! — отозвался Торндайк. — Действительно жаль. Это определенно усиливает подозрения, но лишает нас возможности их проверить.

— Должен сказать, — добавил Стокер, — что Ингла кремировали в соответствии с его завещанием.

— Дело не в этом, — ответил Торндайк. — Напротив, это скорее подчеркивает подозрительный характер дела. Знание о том, что покойный будет кремирован, могло подтолкнуть преступника воспользоваться ядом. Полагаю, там имелось два заключения о смерти?

— Да. Подтверждающее заключение выдал доктор Холбери с Уимпоул-стрит, а медицинское — лечащий врач доктор Барбер с Хоуленд-стрит. Покойный жил на площади Сток-Орчард в районе Холлоуэй-роуд.

— Далековато от Хоуленд-стрит, — отметил Торндайк. — Вы не знаете, делал Холбери вскрытие? Не думаю, что делал.

— Нет, не делал, — ответил Стокер.