Бред о славе: Сожжённая честь

Дорогой читатель, в частности тот, кому нравятся мои произведения, искренне прошу простить меня, за промежуток времени между последним рассказом. Времени утекло много, и я искренне понимаю, как же сложно — терпеливо, смиренно ждать. Потому решил выпускать эту книгу по главам, чтобы угодить твоему ожиданию, вознаградив его.

Причина пропажи объясняется ничем большим, как жизненные подножки, требующие встать, отряхнуться и осознать, что на это ушла неделя. А также искренним желанием сделать произведения лучше, для чего, в коим-то веке, явилась мотивация на просмотр плеяды фильмов, сериалов, книг наречёнными шедеврами, чтобы научиться у них лучшему, передав это собственной вселенной. На этот просмотр, собственно, уходит другая доля времени.

Для тебя не секрет, что большинство книг, от романов до тренингов, в современное время являются приступом бездумной графомании, которой жалко, да более, обидно отдавать незаслуженное им время. Не хочу огораживать свои же книги, и как бы не грустно говорить то было, они ничуть не лучше остальных. Полагаю, в лучшем случае посредственны, если не откровенны плохи. Однако этим предисловием хочу упросить дать обратную связи. Моя перспектива очень ограничена и не могу понять замыленным глазом — выходит ли что-то дельное? И так как, все книги публикуются на сайтах с возможностью оставлять комментарии, прошу не постесняйся и выскажи мысли. Похвала даст уверенности при работе, критика даст рост, ненависть даст тебе выпустить пар, и даже от неё будет польза — мои книги точно читают живые люди!

В довершении, хотел бы сообщить, что если к произведениям будет интерес, то сотворю к нему сообщество именуемое “ Ощипанный грифон” для более простого общения с аудиторией.

Спасибо тебе за внимание и прости за объём, решил следовать предисловию “Дон Кихота” Мигеля де Сервантеса и его искренности, так она вдохновила и повеселила, что непременно возжелал сам передать честные мысли и переживания, чтобы ты мог увидеть — я живой.

Стук копыт прекратился.

Свет, мигающий сквозь массивы лесов, наконец, стал явно виден исходящим от многочисленных масляных фонарей у въезда. Причудливая форма осветительных приборов давала безоговорочно понять человеку, где он находится.

— Ах, наконец-то, Уилбод. — Произнёс наездник, после вновь дав ход лошади.

Запах хвойных и пышный вид лиственных деревьев сочетался на ура, радуя и нос, и глаза.

Единение с природой дорого каждому живому созданию, не важно разумно оно или нет. Однако именно цивилизованным существам вечно не хватает баланса между дикостью и благоустройством. Но этот город способен удовлетворить сие желание. Построенный в глубоких, массивных, плотных лесах Табу, он, за неимением иных материалов в доступности, был сотворён из дерева. Однако это не просто хижины или мелкие бревенчатые домишки. Количество древесины дало разгуляться фантазии архитекторов, а её неповторимая крепкость дала все воплотить.

Огромные здания под четыре и более этажей, выполненные из дерева, и его производных, опирались на многочисленные толстые бревенчатые сваи, возвышаясь над землёй. Аналогично опирались на широкие колонны крыши и балконы домов. Бессчетные торчащие детали и украшения, а также высоченные шпили и башни в довершении отдалённо напоминали готическую архитектуру, но в отличие от неё, не были так остры. Природа смягчила человеческий характер, повлияв и на архитектуру. Город выглядел очень мягко. Шпили имели множество колец по ходу своего роста, чем-то напоминая воронье гнездо на кораблях. Башни больше напоминали колпаки с помпонами на концах. Многочисленный щипцы, что были характерной частью архитектуры, на своих склонах всегда имели полукруглые деревянные трубы, ведущие воду от дождя в сад перед домом. Каждое здание имело перед собой небольшой, относящийся к его территории передний двор, на котором высаживали, чего изволила душа. Где-то пестрели яркие цветы, придавая скудной палитре разнообразия, где-то крупные кусты и папоротники будто озеро, ограждали дом, делая его неприступным, где-то люди высаживали овощи, где-то фруктовые деревья, однако, чаще всего передний участок выглядел мешаниной растений. Причиной этому было число жильцов. В каждом величественном здании селились по несколько семей, обычно трёх-четырёх. Но между тем, в отличие от других многоквартирных домов по всей империи, здесь люди жили несколько кучнее, дружелюбнее и ближе, чем в оных. Возможно, ответ крылся в том, что тут люди — иноземцы прибывшие в чужой дом, и чтобы выжить надо отбросить распри сблизившись. А возможно, дело в новых традициях и желании начать жить в чистого листа, вдали от каменных городов. Даже строчки гимна Уилбода отсылались к этой особенности:

“…Под общею крышей, за общим столом.

Мы думаем дружно о деле родном…”