Бразильские каникулы

Реджинальд Коллинз, предприимчивый американский бизнесмен, сколотивший приличное состояние благодаря своей деловой смекалке и природному чутью, овдовел в сорок три года. Жену свою он любил, поэтому после ее безвременной кончины стал вести довольно замкнутый образ жизни, который ограничивался в основном работой и домом. Иногда к нему заезжали сестра с мужем, старые друзья, но сам он редко наносил ответные визиты. В своем просторном доме в Гринич Коннектикут в часе езды от Нью-Йорка он жил со своей единственной дочерью-подростком и с домоправительницей, которая прослужила в этой семье немало лет.

Но неожиданно эта полупатриархальная идиллия закончилась. Реджинальд Коллинз без памяти влюбился в молодую красивую женщину. Очень скоро он женился на ней, и она стала полновластной хозяйкой в доме.

Жаклин Коллинз влетела на своей красной «тойоте» в ворота, обозначенные двумя каменными столбами, и, почти не снижая скорости, проехала к дому по длинной вьющейся вверх подъездной аллее.

Она остановилась перед парадным входом на широкой площадке, выложенной красивой плиткой. Продолжая сжимать побелевшими пальцами руль, девушка сидела неподвижно несколько мгновений, уставившись на родительский дом.

Дорога из клиники была долгой и утомительной – уже начался час пик, да и уходящее солнце неприятно слепило глаза. Но Жаклин согласилась бы еще раз повторить этот маршрут, лишь бы не иметь дело с тем, что ее ждало впереди.

У нее перед глазами до сих пор маячил образ отца, лежавшего в палате интенсивной терапии. Лицо у него было землисто-серого цвета, а сам он, будучи от природы крупным, здоровым мужчиной, выглядел сейчас сморщенным и жалким.

Жаклин сжала зубы и мысленно встряхнула себя. Нет, она не будет думать о плохом. Да, у отца случился инфаркт, но приступ, слава Богу, оказался не фатальным, и он уже начал выкарабкиваться. Врачи сказали, что, когда его состояние стабилизируется, можно будет готовить его к операции. И отец снова будет здоровым или, по крайней мере, на ногах.

И если его окончательное выздоровление и возвращение к нормальной жизни будет зависеть от нее, значит, она сделает все возможное, чтобы обеспечить ему это.

Жаклин отогнала грустные мысли и слегка приободрилась. Она вышла из машины и вдруг обратила внимание, что у кустов акации стоит «лендровер» дяди. Девушка обрадовалась, что будет не одна в доме. Она взбежала по каменным ступеням и только взялась за ручку двери, как та распахнулась и на пороге появилась Мэри, домоправительница.

– О, мисс Жаклин, наконец-то вы приехали! – с явным облегчением воскликнула пожилая женщина.

– Да, дорогая Мэри, – отозвалась Жаклин, взяв домоправительницу за плечи, – я вернулась. – Она оглядела холл, все двери в комнаты были закрыты. – Дядя Артур в гостиной?

– Да, мисс Жаклин. И миссис Элизабет тоже там. Дядя ваш держится, как настоящий мужчина, не знаю, что бы я делала без него. – Мэри сделала паузу и спросила: – Вам принести что-нибудь?

– Кофе и, если можно, несколько сандвичей. Я не могла есть в самолете.

Жаклин проводила взглядом домоправительницу, тяжело вздохнула и прошла через весь холл к гостиной. Там она остановилась у зеркала, висевшего над красивым столиком в форме полумесяца.

На нее смотрела спокойная, невозмутимая женщина. Способность Жаклин сохранять выдержку при любых обстоятельствах поражала многих. Ее босс обычно говорил об этом с восхищением, друзья грустно улыбались, а потенциальные ухажеры проявляли раздражение, граничившее с враждебностью.

Жаклин очень долго трудилась, чтобы создать в глазах окружающих образ молодой женщины, умеющей владеть собой, и была довольна результатом.

Но сегодня ее хладнокровный фасад дал трещины. Под зелеными глазами, обрамленными длинными черными ресницами, залегли темные тени. Напряженные складки сделали ее сдержанный рот еще более замкнутым и подчеркнули классическую форму скул.

Жаклин впервые за долгое время смотрела на себя в зеркало. Она увидела, что эмоциональные переживания последних недель не прошли для нее даром.

Одежда помялась в дороге и приобрела несвежий вид, светлые волосы, казалось, прилипли к черепу. Девушка поморщилась, проведя пальцами по слипшимся прядям. Она сделала глубокий вдох и вошла в гостиную.

Первая реакция – шок. Жаклин стояла у двери и пыталась примирить свое сердце с тем, что видели ее глаза. Вычурные диваны, обитые тяжелой парчой, такие же портьеры на окнах. Все очень дорогое и безвкусное. Когда она в последний раз приезжала домой, этой пошлости здесь не было.

Чудесные иранские коврики ручной работы, лежавшие на красивом дубовом паркете, исчезли. Вместо них пол в гостиной был полностью закрыт белым современным паласом. Изящные старинные лампы, которые она помнила с детства, были заменены хрустальными позолоченными светильниками. Повсюду были развешены зеркала.