Братья и сестры Наполеона. Исторические портреты

RONALD FREDERIC DELDERFIELD

The Golden MILLSTONES

Napoleon’s Brothers and Sisters

Их было семеро, не считая того, кто возвышался над ними, с тех пор как был мальчиком шестнадцати лет и до дня своей смерти. Их описывали как неудачников, дегенератов, шарлатанов, мошенников и предателей; проводившаяся ими политика в качестве королей и королев характеризовалась как бессмысленная, нечестная и несостоятельная. Четыре брата предстают перед нами как клоуны, чья преданность всегда была продажной и чья неблагодарность человеку, который облачил их властью и положением, лишила смысла теорию, будто кровь гуще воды. Трех сестер обзывали шлюхами, чьи сексуальные аппетиты разжигались желанием иметь деньги. Какие только эпитеты не использовались при их описании, но все же характеры четырех братьев и трех сестер Наполеона продолжают нас интересовать. Они представляли собой как бы семь жерновов, висевших на шее самого изумительного человека в современной истории, но они были, или казалось, что были, золотыми жерновами, и их отблеск все еще достигает нас сквозь истекшие годы. Первый из них родился почти двести лет тому назад, а со смерти последнего прошло уже более века, но все же они более живы, чем многие из рассудительных, полезных и известных людей, которых мы наблюдали на прошлой неделе по телевизору.

13 июня 1793 года семья беженцев, не имевшая ничего, кроме просоленной одежды на спине, ступила на берег во французском порту Тулон, получив лишь скромное пожертвование на пропитание, которое причиталось корсиканцам, боровшимся с островитянами от имени республиканской Франции.

Трудно сказать, чье положение было более отчаянным, чем положение семьи, принявшей сторону проигрывавших республиканцев, от которых они рассчитывали получить убежище и средства на пропитание. Местные представители Конвента делали все, что было в их силах, чтобы помочь матери и ее детям, но можно ли было винить чиновников на недосмотр по столь обыденному делу в такое время? Границы Республики были окружены армиями королей и вельмож, которые бежали из Франции. Голод и крах кредитов добавлялись к денежным затруднениям внутри страны. Консервативные департаменты Запада и Юга находились либо в открытом неповиновении Республике, либо на грани выступления против нее. Победы, подобные одержанной при Вальми за восемь месяцев до этого, предотвратили крах, но контрреволюционеры в порту, куда приплыли корсиканцы, уже планировали присоединиться к ближайшему портовому городу Марселю и встать на сторону британского флота против деспотов в Париже. Будущее молодой Республики было совершенно неопределенным, а будущее мадам Летиции Бонапарт и ее семьи почти безнадежным. За ними оставалась родная земля, куда они не могли вернуться, а вся собственность, которой они располагали, оказалась в руках разъяренных паолистов. В семье из пяти сыновей и трех дочерей старшему было двадцать пять лет, а младшему еще не минуло девяти, и только один получал жалованье. Все, что он мог принести в семью, было частью содержания лейтенанта-артиллериста, составлявшего 55 фунтов стерлингов в год. Старший и третий из сыновей, Жозеф и Люсьен, не имели профессии, Луи, четвертому сыну, было только пятнадцать лет, а младшему, Жерому, – девять. Девочки, Элиза шестнадцати лет, Полина четырнадцати и Каролина одиннадцати, были бесприданницами в лохмотьях. Но все же мадам Бонапарт, закаленная пережитыми бедствиями, при своем неистощимом мужестве не приходила в отчаяние. Немного поворчав по поводу неопрятности одежд своих дочерей, она присоединилась к своему второму сыну, Наполеону, в поисках временного пристанища, какого-нибудь коттеджа, пустующего дома, в любом месте, которое могло бы помочь семье передохнуть и подождать лучших времен.