Братоубийцы

Никос Казандзакис

Братоубийцы

Пер. В. Кузнецовой

Он говорит, что хочет быть свободным.

– Убейте его!

Говорит Бог:

Кто Меня ищет, тот Меня находит;

кто Меня находит, тот Меня познает;

кто Меня познает, тот Меня любит;

кто Меня любит, того Я люблю;

кого Я люблю, того Я убиваю.

Сидна Али,

мусульманский мистик IХ века

Свободолюбивый кифаред

Если вы, открывая эту книгу, уже знаете, кто такой Никос Казандзакис, то скорее всего вы познакомились с этим автором благодаря фильму «Последнее искушение Христа» Скорсезе. В этом случае мнение о писателе у вас превратное – в отличие от Рушди или Свенцицкого он был не провокатором, а воцерковленным и глубоко верующим человеком. Роман-эксперимент, написанный в конце жизни, сыграл с ним злую шутку – возросшая на скандалах и запретах репутация «Последнего искушения» заслонила и оставила в тени всё остальное творчество писателя. А между тем другие романы Казандзакиса, многие из которых даже не удостоились перевода, являются выдающимися вехами в истории литературы XX в. благодаря экспрессивному стилю автора, глубокому знанию греческой культуры, неординарным мыслям о политических, философских и религиозных вопросах, так волнующих нас и сегодня.

Никос Казандзакис родился на Крите, тогда еще принадлежавшем Османской империи, в небольшой деревушке под Ираклионом, в семье мелкого торговца. Когда Никосу было всего шесть, семья была вынуждена бежать от преследований турок в Аттику, затем Казандзакисы вернулись на родину, чтобы через восемь лет история повторилась. Религиозные конфликты станут одной из тем произведений писателя, а Крит – ареной для многих его романов и рассказов. На заре нового века, по окончанию Афинского университета Никос отправляется почти в полувековое странствие по миру – сначала в Париж, в Сорбонну, где он слушает лекции Анри Бергсона и защищает диссертацию по правовой и политической мысли Ницше. Начало XX в. – это эпоха главенства «больших идей», которым поддавались очень многие, в том числе и отечественные мыслители. Кто-то становился убежденным марксистом, как Бердяев и Булгаков, кто-то ницшеанцем, а кто-то толстовцем, лишь годы спустя медленно избавляясь от диктата идей. Не избежал этого и наш герой. К этому же времени относятся первые литературные опыты: стихотворения, эссе, пьесы. Перед Первой мировой войной Казандзакис возвращается в Афины, путешествует по своей родине, собирая фольклор. В 1911 г. он тайно, опасаясь, что отец не одобрит этот брак, женится на девушке по имени Галатея, а вскоре после этого уходит добровольцем на Первую Балканскую войну. В период между войнами были у него и попытки открыть собственное дело, их он довольно подробно описал в известном романе «Грек Зорба» (1946). Несколько лет спустя беспокойный нрав привел писателя и в нашу страну – в 1919 г. по заданию одного из греческих министерств Казандзакис организовал репатриацию 150 тысяч греков-понтийцев, которые бежали на Кавказ, пытаясь спастись от турок, истреблявших православное население на территории своей страны. Теперь им приходилось бежать снова – уже от большевиков и Гражданской войны в России.

Новое десятилетие – новая страсть у Никоса: он оставляет политику и уходит в журналистику. Писатель посещает Францию, Германию, Австрию; в 1922 г. в Италии берет интервью у Бенито Муссолини и знакомится с Львом Шестовым; в 1925 г. впервые посещает Москву, где «сталкивается» с еще одной «большой идеей», которая захватывает и его – с Лениным. Он общается с Виктором Сержем, пишет сценарии для зарождающегося советского кинематографа, знакомится с Горьким и даже смотрит на парад с деревянного Мавзолея в ноябре 1927 г. Свои впечатления о России он опишет в романе «Тода-Раба. Москва кинула клич» (1934). В следующее предвоенное десятилетие Казандзакис продолжал скитания и поиски: он объездил всю Европу, взял интервью у генерала Франко, посетил Синай, Китай и Японию, лишь в разгар войны возвратившись на родину. После войны он даже вернулся в политику, возглавив левую партию и на короткий срок став «министром без портфеля». Писатель через всю жизнь пронесет симпатии к левым, к анархизму, к социализму, к идеям социальной справедливости, а вот в советской власти к этому времени он уже разочаровался.