БРАТ

Президент отодвинул край тяжелой бархатной шторы. За нею был внешний мир – опасный и враждебный. На подступах к воротам Бан¬ковой бесновалась толпа, украшенная разноц¬ветьем флагов. Доминировали желто-синие знамена, разбавленные красными и малиновыми – Объединенной Республики Донбасс (ОРД), народного движения «Юг», разношерстных левых и казачьих сотен, сформиро¬ванных под видом «казаков» из ветеранов спецназа. «Ми непереможні! Ша-а-аблі догори!», «Вставай, проклятьем заклейменный весь мир голодны-ых и рабов!» - многоголосо гремело над Киевом. Песнопений не могли заглушить даже частые автоматные очереди – это шли в расход «враги народа», к которым безо всякого суда и следствия причислялись министры и депутаты, захваченные объе¬диненными коммуно-националистическими дружинами прямо в служебных кабинетах.

От взрыва в подвале загудел пол Секретариата. Дикий, неистовый крик прокатился зданием, где уже пятый день скрывался президент и те его немногочисленные соратники, которым выпало испить горькую чашу до дна… Нечеловечески кричал глава Секретариата Президента (СП) – это стало ясно с первой же секунды. «Конец… - отрешенно подумал Он. – Отрезан последний путь к спасению…»

Обломками завалило подземный ход, обустроенный когда-то еще для Данилыча. Ход был прорыт под Днепром и выводил прямо в кухню неприметного особняка, расположенного в украинской «золотой деревне» под Киевом - Конче-Заспе. С виду секретный объект ничем не отличался от загородных домов киевских мультимиллионеров, построенных по соседству. Зато принципиально иной была начинка - четырехуровневый подземный бункер, оснащенный всем необходимым для комфортного существования первых лиц государства вместе с родственниками и прислугой. В случае прямой угрозы жизни и невозможности покинуть страну, бункер позволял отсидеться под землей несколько лет, до очередной смены власти или просто до лучших времен, когда общество, в очередной раз оправившись от эйфории, нахлебается новой реальности, которая, как всегда, окажется ничуть не лучше старой.

…Главный кабинет страны был теперь жалок: изысканный стол для переговоров, инкрустированный по желанию жены президента красным индийским золотом, загроможден использованными пластиковыми тарелками, объедками, распечатанными и недопитыми бутылками грузинского вина, здесь же - смятые документы с грифом «секретно». Мусор на полу осенней листвой шуршал под ногами – убирать некому, весь персонал сбежал из Секретариата, как только запахло жареным.

…Министр обороны сошел с ума неделю назад, когда перед решающим сражением с Таманской дивизией российских войск в районе Обухова у него потерялась первая гвардейская украинская контрактная армия: 950 хлопцев, которых насилу собрали по селам и отдали на полгода в надежные руки американских военных инструкторов, в ужасе разбежались за два часа до боя, так и не услышав настоящих выстрелов и не увидав настоящих взрывов. Бросив автоматы, храбрые контрактники мгновенно рассосались по ближайшим селам и хуторкам, где их приютили, обогрели и спешно переодели в гражданское местные жители. Через пару часов несостоявшиеся вояки вместе с сельчанами радостно встречали колонны российских танков и БТРов, двигавшихся на Киев. Русские охотно соглашались выпить чарочку горилки на брудершафт с принаряженными председателями сельсоветов, обнимали заплаканных от счастья женщин, хлопали по плечу мужиков, взасос целовали раскрасневшихся девчат в украинских веночках, подававших на вышитых рушниках и горилку, и подкопченное сальце, и, разумеется, хлеб-соль. «Слава освободителям!» - то и дело звучало в толпе. Русских забрасывали поздними осенними хризантемами, вместе с ними хором пели песни о Москве и танцевали гопак. Такими были сводки с передовой русско-украинской войны.

В памяти президента всплыла картина: в самый напря¬женный момент селекторного совещания Совета обороны по важнейшему вопросу гарантий безопасности для членов семей высших должностных лиц государства в период войны с Россией в кабинет в панике ворвался начальник Ген¬штаба. Пока Совет рассуждал, где лучше пересидеть войну детям и внукам украинской политической элиты – в Париже или в Лондоне, начальник Генштаба истерически грохал кулаком по столу, требуя немедленно объявить всеобщую мобилизацию. В ответ на это министр обороны доложил по селектору: миссия невыполнима.