Бранислав Нушич

«Если у человеческой жизни и есть какое-либо предисловие, то оно имеет настолько интимный характер, что об этом вообще писать не принято». Так сказал Бранислав Нушич, который был убежден, что писать предисловия к биографиям нет смысла.

И тут же поступил вопреки своему утверждению, написав предисловие к своей знаменитой юмористической «Автобиографии». В нем он жестоко высмеял биографов, сравнив их с модистками и закройщиками, которые кроят и подгоняют факты таким образом, чтобы биография «как можно лучше сидела на том, о ком они пишут».

Поэтому я, его биограф, садясь за стол и пододвигая к себе стопу бумаги, всякий раз невольно как бы ощущал на себе насмешливый взгляд Нушича и видел, как топорщатся в иронической улыбке его густые усы. «Знаю, все знаю, — говорила его улыбка. — Все, в ком пробуждался писательский зуд, считали своим долгом почесать об меня свои языки…».

Наш читатель и зритель знает юмориста Бранислава Нушича по нескольким книгам, сразу же после издания ставшим библиографической редкостью, а также по комедиям «Госпожа министерша», «Д-р» («Доктор философии»), «Обыкновенный человек», «Покойник», «Опечаленная семья», которые в постановке театров страны уже много лет делают полные сборы. Это много и мало.

Много, если принять во внимание, что лишь считанному числу зарубежных драматургов (даже классиков) удалось, говоря военным языком, завоевать нашу сцену таким массированным ударом. Мало, если учесть, что ведет бой лишь авангард пьес Нушича, свидетельствующий, впрочем, о подходе главных сил, не менее великолепно обученных и вооруженных.

Бранислав Нушич был остроумнейшим собеседником, превосходным оратором и очень плодовитым писателем — им написано несколько романов, почти полсотни пьес и около полутысячи рассказов и фельетонов. Если кого-нибудь удивит последовательность, в которой я перечислил его дарования, то на это есть свой резон…

Принято считать, что в жизни юмористы — мрачноватые люди и что шутки их рождаются в тоскливых муках. Не верьте этой басне. Придумали ее сами юмористы (кажется, Марк Твен). Опровергнуть ее призвана сама жизнь Бранислава Нушича.

Современники комедиографа утверждают, что он не записал и сотой доли тех блестящих выдумок, которые они слышали от него. Нушич и о себе рассказывал так, что теперь уже трудно разобраться, где кончаются истинные события и начинается остроумная выдумка. Он каждодневно творил легенду о себе, эту лучшую из его комедий. В Белграде, да и в прочих городах Югославии, рассказывают о нем бесчисленные анекдоты, половину из которых придумал он сам.

Узнавать подробности жизни Бранислава Нушича — увлекательный и веселый труд, но писать о ней мучительно тяжело. Это все равно что пускаться в соревнование с великим остроумцем и проигрывать ему этап за этапом. Поэтому я старался, чтобы читатель почаще слышал голос самого юмориста. Там, где говорит о себе Нушич, ни один биограф не мог бы сказать лучше. Прикрываясь обаянием его личности как щитом, я питаю слабую надежду выбраться из этой переделки целым и невредимым.

Как и Дюма, его обвиняли в том, что он забавен, плодовит и расточителен. Вместе с Моруа мы спросим: «Неужели для писателя лучше быть скучным, бесплодным и скаредным?»

Говорят, что только гений мыслит естественно, а остальные упрямо загромождают голову вещами, не относящимися к делу. Нушич — не гений. Он был обыкновенным человеком, наделенным множеством слабостей и загромождавшим свою жизнь деяниями, которые не имели ни малейшего отношения к тому, что требовало от него призвание.

Но все слабости искупаются редчайшим даром — умением идти по жизни с улыбкой. Много ли вы знаете юмористов, оставивших заметный след в истории литературы? Их можно пересчитать по пальцам — Марк Твен, Гашек, Чехов, Чапек… считайте, считайте!..

Нушич — великий юморист, и я готов бросить перчатку всякому, кто станет утверждать, что это не так. И ручаюсь, что не окажусь в положении одного неаполитанского дворянина, который, по словам Нушича, четырнадцать раз дрался на дуэли. Причина поединков всегда была одна: дуэлянт твердил, что Данте более велик, чем Ариосто, а его противники — обратное. Умирая, он горестно воскликнул: «Ах, господа, я не читал ни того, ни другого!»

Проштудировав почти все, что когда-либо и где-либо публиковалось Браниславом Нушичем, двадцать пять томов его сочинений и добрую толику литературы о нем и его творчестве (число названий книг и статей уже достигло десяти тысяч), я понял, что этого недостаточно и что мне не миновать прискорбной участи биографов, осмеянных великим юмористом.

Нушич писал, что «в деятельности биографов есть один недостаток, который необходимо если не изжить вовсе, то по крайней мере ослабить. У них сложилась привычка после смерти великого человека врываться в его квартиру, с полицейским рвением выворачивать ящики столов, копаться в бумагах и бумажках, которые только найдут в доме…».

Что было, то было.