Брак по конкурсу

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Ансельмо, коммерсант, итальянец.

Дораличе, дочь Ансельмо.

Пандольфо, коммерсант, итальянец.

Лизетта, дочь Пандольфо.

Альберто Альбичини, коммерсант, итальянец.

Филиппо, хозяин гостиницы, итальянец.

Мосье Лароз        \

Мадам Фонтен         \

Мадам Плюм                 } французы.

Мадемуазель Лолот   /

Мосье Траверсен    /

Типографский рассыльный.

Слуга при гостинице.

Гарсон при кофейне.

Мужчины и женщины, хорошо одетые, без речей.

Действие происходит в Париже, большей частью в общей зале гостиницы «Орел»; только несколько явлений второго акта — в саду парижского Пале-Рояля.

Гостиница Филиппо. Общая зала, в которую выходит несколько комнат. Лизетта и Филиппо, потом слуга.

Филиппо. Не бойтесь ничего. Вашего отца нет дома, а если он вернется, нам скажут, так что мы можем поговорить свободно.

Лизетта. Дорогой Филиппо, моя единственная отрада — это те редкие мгновения, когда я могу говорить с вами. Мой отец — человек сумасбродный, вы сами знаете. Мы — в Париже, мы — в городе, где столько всяких развлечений, а я осуждена сидеть дома или же выходить не иначе, как с отцом. Мое счастье, что мы остановились в вашей гостинице, где ваше общество служит мне заменой самых приятных, самых редкостных увеселений.

Филиппо. Дорогая Лизетта, с первого же дня, когда я имел удовольствие вас увидеть, я проникся к вам тем уважением, которого вы заслуживаете. За тот месяц, что вы живете в моей гостинице, я имел возможность ближе узнать ваши достоинства. Уважение превратилось в страсть, и вы, уже знаете, что я нежно люблю вас.

Лизетта. Можете быть уверены, что вам отвечают взаимностью.

Филиппо. И почем знать? Я по-прежнему льщу себя надеждой, что наша любовь может быть счастливой. Ваш отец, насколько я знаю с ваших слов, нажил торговлей некоторое состояние, но ведь и мои дела, слава богу, идут прекрасно. А что касается происхождения, то мое, насколько я могу судить, ничем не хуже вашего.

Лизетта. Да, отец мой начал с положения более низкого, чем то, какое вы сейчас занимаете. Когда я родилась, он был простым слугой у одного коммерсанта. Своим усердием он угодил хозяину, и тот привлек его к своим торговым делам. Он нажил некоторое состояние, не знаю как, а если и знаю, то не решаюсь сказать. Знаю также, что мы часто переезжали из одной страны в другую и что недавно покинули Лондон, при обстоятельствах, не очень для меня приятных. И вот мы в Париже. Отец хочет выдать меня замуж, но вбил себе в голову, что его зять должен быть знатным человеком.

Филиппо. Едва ли он такого найдет: не из-за вас, но из-за своего положения.

Лизетта. Ах, милый друг, деньги ослепляют иной раз даже Знатных людей, и я боюсь, как бы меня не принесли в жертву.

Филиппо. Знаете вы, какое приданое он дает за вами?

Лизетта. Не знаю в точности, но думаю, что он не затруднится назначить десять, а то и двенадцать тысяч экю.

Филиппо. В Париже таким приданым никого не удивишь, и, например, я, простой трактирщик, если бы женился не по любви, не согласился бы на меньшее приданое.

Лизетта. И еще одного я боюсь. Если он здесь не приищет мне мужа по своему вкусу, то как бы он не увез меня в Италию, а это было бы для меня величайшим огорчением на свете.

Филиппо. Разве вам не хотелось бы увидеть родину вашего отца? Я сам итальянец и могу вас уверить, что наша страна ни одной другой на свете ни в чем не уступит.

Лизетта. Конечно, мне бы хотелось увидеть Италию, но…

Филиппо. Что вы хотите сказать? Объясните.

Лизетта. Мне не хотелось бы увидеть ее без вас.

Филиппо. О, как я вам благодарен за это ваше признание, как я им тронут, как очарован!

Входит слуга.

Слуга. Сударь, сейчас вернулся синьор Пандольфо. (Уходит.)

Лизетта. Ах, только бы отец не застал меня тут! Я уйду к себе в комнату.

Филиппо. Да, и подумаем о том, каким образом…

Лизетта. Прощайте, прощайте, любите меня, потому что я вас люблю.

(Уходит к себе а комнату.)

Филиппо, затем Пандольфо.

Филиппо. Лизетта прелестнее всех девушек на свете. И как назло у нее

отец такой сумасброд!

Пандольфо (грубо). Никто меня не спрашивал?

Филиппо. Нет, синьор; насколько знаю, никто не спрашивал.

Пандольфо (в сторону, с беспокойством). Фу ты черт! Ведь должны были прийти.

Филиппо. Синьор, вас что-нибудь беспокоит, что-нибудь тревожит?