Божественная катавасия

Божественная катавасия

Весна пришла неожиданно в этот год: только стоял снег и ноги месили слякоть, и тут вдруг засвистали птицы и зацвели сады. Тем сильнее был контраст, ведь Софья всю страстную неделю просидела дома, читая Триодь, и лишь на Пасху пошла на службу в Коломенское. Заброшенные сады когда-то здесь бывшего колхоза все стояли белые, как невесты. Соня шла по утреннему парку, и распевала стихиры Пасхи: благодать-то какая, птицы, деревья, лучи солнца, все праздновало Великий день. В этом году завершится ее обучение в Универе, и она со спокойной совестью, исполнив наказ духовника, сможет, наконец, выполнить давно задуманное, поехать на послушание в монастырь. Софья зачитывалась трудами святых отцов, Симеон новый Боговлов, Исаак Сирин, Иоанн Златоуст, все эти книги смотрели на нее с книжных полок, перенося в мир святых отшельников и великих подвигов. Рядом с ним жизнь в окружающем ее пространстве казалась искусственной: она посещала лекции, но не участвовала во всех бестолковых скитаниях студенческой жизни. Болтовню на переменах замещал маленький томик псалмов на греческом языке. «Господи, Господь наш, яко чудно имя Твое по всей земли»…

Наконец, пришло приглашение, и Софья отправилась в греческое посольство за визой, где поразила всех свободным общением на их родном языке. Странно звучащие для современного слуха слова, заимствованные из чтения в оригинале греческого Отечника, Патерикона, вызвали уважение у всех служащих посольства, и визу дали легко, сразу на год. Осталось купить билет и созвониться с монастырем, чтобы встретили Софью, летящую неведомо куда, в аэропорту.

В стенах обители.

– София, вставай скорее, – с верхней кровати свесилась голова приветливой гречанки, приехавшей навестить сестру-послушницу.

Соня открыла глаза. Палящее южное солнце еще только начинало свое шествие по небосводу, и розовый утренний свет и вправду манил выбежать встречать новый день.

– Куда пойдем? – Спросила, вставая, Соня.

– Разве ты не хочешь искупаться. Пока еще не жарко? – Удивилась гречанка.

Софья и вправду любила плавать. Но греческие монахини не моются ради аскезы, и ей самой хотелось пройти через такой подвиг.

– Я схожу с тобой, – сказала она Деспине, – но купаться не стану.

– Дело твое. Бежим, – Деспина захлопнула дверь гостевой комнаты громче, чем полагается в общежитии. И сама удивилась разлетевшемуся по монастырю хлопку.

– Всем сообщила, что мы проснулись, – прокомментировала Соня, улыбаясь. На встречу им по коридору шла, перебирая четки, монахиня средних лет с мужскими чертами лица. Издали ее можно было б принять за монаха без бороды. Но вблизи угадывались женские огоньки в глазах и обаятельная улыбка.

«Некрасивых женщин не бывает», – заметила Соня, и потом одернула себя: «ведь она уже не женщина. Она монахиня. А «пред Богом несть ни мужеский пол, ни женский, но нова тварь». Соня с благоговением поклонилась монахине, словно образу Божью и невесте Христа.

Они побежали с холма и спустились к мраморным валунам, омываемым прозрачным Эгейским морем. Деспина сбросила платье и побежала в воду, Соня степенно ступала по берегу, приподняв подол черной длинной юбки.

– Привет, красотки, – прокричал проезжавший на мопеде юноша и сопроводил приветствие длинным гудком.

– Теперь и весь поселок знает, что мы проснулись, – заметила Софья. Она нашла уютный камень и уселась на нем, как древняя пифия, достав из кармана греческую псалтырь. «Небеса поведают славу Божью…»

По традиции афонских монахов в обители велось старческое руководство или, проще говоря, наставничество. По-современному мы бы даже назвали это коучингом. Разница в том, что коучинг копирует мимику и выражения успешных людей, чтобы достичь преуспеяния, а наставник учит, как расположить свою душу и настроить внутренний мир по опыту достигших святости предшественников. У каждой из сестер была своя митера, наставница. Раз в несколько недель митера назначала своей подопечной прогулку с беседой, где они проговаривали ошибки и недоумения сестры и решали, как лучше их исправить.

Через неделю после прибытия к Софье подошла мать Пелагея и назначила ей время для беседы. Закончив мытье кастрюль, Соня вышла на крыльцо обители и уселась на ступени, поглаживая пришедшую поурчать кошку.

– Пошли, – сказала вышедшая следом митера.

Они сошли с холма и пошли вдоль моря, любуясь красотой закатного неба.

– И как тебе живется в обители? – Спросила митера.

– Как на небе. Я столько прочитала про подвижников и их святую жизнь, и теперь могу наслаждаться в обществе святых людей, – восторженно ответила Соня.

– Любишь читать? – Спросила митера.

– Да, в Москве я проглатывала книги ежедневно, наверное, здесь мне их будет не хватать.

– Ну, у нас есть библиотека, бери, что хочешь, – митера рассказала, где была комната с книгами и как туда заходить.