Боюсь тебя любить

«Все начинается со взгляда. Всегда…»

С. Есенин

Тата.

В руках футляр со скрипкой. Я взяла самое ценное. По факту ничего. Даже телефон оставила в Егоркиной квартире.

Сломя голову преодолеваю пролеты и практически выкатываюсь на улицу.

Гад! Гад! Гад!

Других мыслей у меня сейчас нет.

Это так мило – застать своего парня в объятиях вертихвостки, тире лучшей подружки его сестры, прямо в новогоднюю ночь.

Я там желание под бой курантов загадываю, а они в ванной плодятся и размножаются. Класс!

Оказавшись на морозном воздухе, почти сразу поскальзываюсь и падаю в первый же сугроб. Тело горит от попавшего под одежду снега.

Пальцы утопают в белой и такой ледяной субстанции.

Всхлипываю больше от досады, чем от закравшегося под кожу холода. Ветер подхватывает и раздувает мою карешку с легкой волной. Новый год испорчен. А ведь как его встретишь, так и проведешь…

Первое января.

Ровно двадцать минут после боя курантов. С новым счастьем тебя, Натали!

Хотя, возможно, мусор за собой предыдущий год все же вынес.

Мороз дикий. Градусов двадцать пять, не меньше. Кажется, этой ночью я точно околею в каком-нибудь богом забытом месте.

Москва не спит. В небе разрываются салюты. Люди радуются и смеются.

Плотнее заворачиваюсь в свою куртку на легком пуху и бреду куда глаза глядят.

Зуб на зуб не попадает. На улице такой дубак, до костей пробирает. Губы онемели, как и пальцы на руках. Даже то, что прячу их в карманы, не помогает.

Капюшон то и дело сдувает потоками порывистого ветра. Я трясусь каек осиновый лист и совершенно не знаю, что делать дальше…

Куда идти?

К Агате ехать не вариант, ее инфаркт долбанет, если она меня в таком виде увидит. Тетушка, конечно, у меня еще та оторва, но волновать ее в новогоднюю ночь в мои планы не входило.

К отцу тоже податься не могу. Мы с ним не разговариваем. Я с таким скандалом ушла из дома… И что теперь? Вернуться поджав хвост? Нет уж. Лучше я превращусь в глыбу льда здесь и сейчас, чем буду проситься обратно.

Я уже совершеннолетняя и вправе сама решать, как мне жить.

Прижимаю к груди футляр со скрипкой, только сейчас начиная замечать, что оказалась в парке. Неподалеку слышится заливистый смех.

Правое миндалевидное тело, что отвечает за страх в моей голове, активизируется.

Делаю еще два шага и замираю. Прислушиваюсь. Нужно развернуться и бежать отсюда куда подальше.

Поздно.

– Смотри! – громкий крик, и три пары уставившихся на меня глаз не предвещают ничего хорошего.

Парень, что стоит ближе всех, делает шаг в мою сторону, медленно потирая ладони. Его сверкающие в этой полутьме глаза пугают.

Выдыхаю. Главное – не паниковать. Сильнее обнимаю скрипку и, не медля и секунды, разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов.

– Стой! Куда пошла? Давай познакомимся.

Он тянет меня за рукав куртки под мерзкие смешки своих дружков.

– Отстаньте. Слышишь? Не трогай меня!

– Да ладно тебе. Мы же просто хотим познакомиться. Пиво будешь?

– Нет. Руки свои убрал!

Делаю шаг назад, запинаюсь и выпускаю скрипку из рук.

Инструмент, словно шайба, катится по заледенелой дорожке, пока кто-то из троицы не прижимает его своим ботинком к промерзшей земле.

– Не трогайте! – снова вопль в пустоту. Кажется, словно и не своим голосом.

Подаюсь вперед, чтобы вернуть скрипку, но они не позволяют, пинают футляр друг другу.

В детстве мы точно так же играли в собачку. Бросали мячик от одного к другому, пока стоящий в центре круга человек не поймает его.

Пытаюсь вырваться, но сил не хватает.

Теперь этот гад держит меня за шиворот пуховика. Я в ловушке.

Мозг хаотично подкидывает варианты решения проблемы, и я выбираю самый провальный…

Заледенелыми пальцами расстегиваю змейку куртки и вырываюсь на свободу.

Голые плечи в ту же секунду обдает колючим морозом. Сколько минут я проживу на таком холоде?

Мысленно запускаю отсчет до неизбежного.

Обнимаю себя руками, молниеносно оборачиваясь на громкий и такой заливистый свист.

Звук становится ближе.

Парни, что еще минуту назад хорохорились, слегка напрягаются.

– Свалили отсюда.

Вздрагиваю. Этот голос.

Боже, я слышала его сотню раз.

В горле образуется сухой ком. Становится еще неуютнее, чем было до этого. Необъяснимое чувство тревоги или стыда... не знаю. Меня словно огрели пыльным мешком по голове.

Стою, хлопаю глазами и ничего не понимаю. Пошевелиться не могу.

Токман, появившийся позади, бегло касается взглядом нашего квартета и лениво вынимает руки из карманов брюк.

– Куртку надень, Азарина.

Парень, что все это время держал в руках мой пуховик, осторожно протягивает его мне. Словно выполняет не озвученный Иваном приказ.

Делаю пару нерешительных шагов и забираю свою одежду.

Все это время я нахожусь под пристальным вниманием Токмана. Лучшего друга моего брата. Человека, в присутствии которого у меня постоянно путаются мысли.

У него серые глаза. Иногда словно прозрачные или стальные. Холодные, я бы даже сказала, отталкивающие. Но почему-то в них тонешь. Барахтаешься в этом омуте, но выплыть не можешь. Никак не получается.