Боясь тебя

Дорогой Дневник.

Прошло уже много времени, а я все еще скучаю по своим родителям. Мне бы хотелось, чтобы они изменили свое решение и не бросали меня. Каждый день я хожу в свою новую школу, и каждый день он заставляет меня плакать. Я должна его ненавидеть, но все что я хочу, это помочь ему.

Киран

Спустя три недели

Первые сорок восемь часов я провел в комнате для допросов, пытаясь убедить дебильных детективов, что я не пытался убить собственного брата.

Они были убеждены, что если я сам не всадил в него пули, то я каким-то образом виноват в том, что с ним случилось.

Я сказал им всем, чтобы валили нахер.

Последние сорок восемь часов были потрачены на поиски Митча. Моего долбаного отца.

Я соскользнул с черного кожаного сиденья машины и, прежде чем я успел даже закрыть дверь, меня завалили.

Бесконечными соболезнованиями и вопросами.

Похлопыванием по спине.

Сочувствием.

Жалостью.

Все это было неискренне.

Уязвимость раздражала еще больше.

Мое отчаянное желание отвлечься затмило мои здравые суждения, и, прежде чем я смог переосмыслить это, мое внимание привлекло ближайшая многообещающая девушка.

Она в сотый раз хлопнула ресницами, сильно переборщив. Она идеально подходила для того, что я имел в виду.

Одна улыбка, и она мгновенно обернулась ко мне. Когда я обнял девушку, ее грудь прижалась к моей груди. Мои руки мгновенно нашли ее задницу, и когда я почувствовал под рукой мягкость, вспыхнуло разочарование.

Ничего не произошло.

Ни малейшего возбуждения.

Эта цыпочка заставила мой член опуститься.

Я думал о том, как объясниться, не смущая ее, потому что я не был полным придурком… по крайней мере, для людей, которые не произвели на меня впечатления. Это было дерьмово, и меня поняли бы только те, кто оказался на моем месте.

Хорошо, что я при этом поднял руки, иначе бы мне оторвали их, когда блондинку схватили и бросили на землю.

Мои глаза отказывались поверить в то, что происходило передо мной, но, когда ее кулак откинулся назад, я начал действовать, спасая лицо девушки с широко открытыми глазами, которая не ожидала, что ее ударят по лицу, из-за того, что я решил ее полапать.

— Что ты творишь, Лэйк? — мне удалось сохранить свой тон, изо всех сил держа ее запястье. Ярость в ее глазах не была притворной. Если бы я не был так удивлен, я бы был возбужден.

— Это я, что творю? Что ты делаешь? — она одернула руку и бросила на меня взгляд, который мог бы покалечить. Мой член тут же ожил в джинсах.

Ох, вот это оно.

— Ты пропадаешь на несколько дней, и когда я вижу тебя, то обнаруживаю, что ты обнимаешь ближайшую шалаву?

— Это не так уж важно.

Это была ложь. Я знал, что делаю, когда схватил девушку, которая уже убежала, схватившись за голову от боли. Кто знал, что малышка Лэйк та еще задира?

— Да ты что, придурок.

Теперь это меня разозлило. Мои ноздри раздулись, и начались приступы головной боли. Мне просто нужно было сделать то, для чего я пришел, и уйти. Таков был план. Не лапать случайных цыпочек на школьной парковке и сражаться с Лэйк на улице, чтобы все могли видеть.

— Пошли.

Я шел, не оглядываясь, зная, что она следует за мной, и не останавливался, пока не добрался до одной из пустых классных комнат, которая служила больше, как негабаритный чулан. Я помню, как много лет я хотел затащить Лэйк в одну из тех самых комнат и совершать запрещенные и не прошедшие цензуру действия против ее тела.

— Где ты был? — спросила она, как только мы вошли. Я заставил свой стояк исчезнуть и набрался терпения, прежде чем ответить.

— Слушай, прости. Я сожалею. Как ты?

— Обиделась, и я не знаю… возможно, мне больно? Где ты пропадал?

— Я должен был во всем разобраться, — мне не хотелось рассказывать ей о двухдневном допросе, а затем о моих бесконечных поисках Митча, потому что беспокойство было последним, что я хотел видеть в ее глазах. Она сумела позаботиться обо мне, несмотря на мою лучшую защиту.

В ее взгляде было разочарование.

— Но как ты смог оставить вот так Кинана в таком состоянии?

— Он в опасности, пока мой отец ошивается где-то в округе и у него есть Джон.

— Но ты тоже ему нужен, ты ведь его бра…

— Прекрати. Не произноси это. Я с самого начала знал, что Кинан был моим братом, но это не означало, что и другие должны были узнать именно таким образом. Особенно сейчас. Возможно, я был холоден и жесток, но я никогда не хотел, чтобы Кинан узнал об этом вот так. Теперь мне приходиться ждать, пока мой брат не умрет в какой-то долбаной больнице, чтобы посмотреть, какой ущерб я причинил и простит ли он меня.

— Ты все это время знал?

— Да, — могу сказать, это ее шокировало.

— Откуда?

— Я увидел ее фотографию на тумбочке Кинана в тот день, когда Джон привел меня домой. Он сказал, что она его мать.