Борис Ельцин: от рассвета до заката

Работа над рукописью этой книги еще не была завершена, а первый канал телевидения — ОРТ уже поспешил сообщить: в Германии опубликованы мемуары генерала Коржакова. Сам я телесюжета не видел, но через пару минут после сообщения мои телефоны «взорвались». Честно говоря, когда произошла отставка, звонков было меньше.

Друзья, знакомые, журналисты умоляли дать хотя бы сигнальный экземпляр книги, обещали прочесть ее за ночь и утром вернуть. Я пытался объяснить, что телесюжет всего лишь первоапрельская шутка, но тщетно — мне отказывались верить.

Самое интересное произошло на другой день. В мой офис в Государственной Думе помимо журналистов беспрерывно звонили российские и зарубежные издатели, предлагая любые, самые выгодные для автора условия выпуска книги.

Признаюсь, я не ожидал столь сильного интереса к мемуарам. Г-н Березовский, владелец ОРТ, видимо, сам не подозревал, что шуточным сюжетом про мои литературные труды серьезно повлияет на их содержание. Я решил основательно переделать рукопись, расширить ее и включить те эпизоды, которые прежде казались мне губительными для репутации президента. Но если люди жаждут знать правду, то кто-то должен ее открыть.

Перед тем как отнести рукопись в издательство, я задал сам себе несколько, на мой взгляд, принципиальных вопросов. Возможно, они лучше всяких абстрактных рассуждений помогут постичь мою логику — почему я, проработав одиннадцать лет бок о бок с Борисом Николаевичем Ельциным, отважился написать предельно откровенную книгу о нем, о власти, о кремлевских политиках.

1. Двигало ли мной чувство мести?

Отчасти да, но только в первые дни работы. Чем больше времени я отдавал рукописи, тем сильнее становилась потребность рассказать о событиях так, как они происходили на самом деле. Я просмотрел около десятка мемуаров бывших и нынешних соратников Ельцина. Книги поразили меня совершенством «лакировки» запретных тем.

2. Не опасаюсь ли я упреков в предательстве?

Нет. Достойно расстаться с человеком, тем более близким, всегда труднее, чем сойтись. Я готов был к джентльменскому «разводу» — молчать, молчать и еще раз молчать. Но травля в прессе, развязанная «обновленным» окружением президента, угроза физической расправы со мной, доведенная до моего сведения дикая формулировка «семья дала разрешение на арест Коржакова» расставили все точки над "i". Увы, но предал меня и нашу многолетнюю дружбу сам Борис Николаевич.

3. Буду ли я чувствовать вину, если вдруг Ельцин, прочитав книгу, не выдержит правды?

Почти не надеюсь, что ему позволят прочитать эти мемуары. Времена, когда президент действовал самостоятельно, уже прошли. А если думать о возможных негативных последствиях, то переживать стоит лишь по одной причине — плохо, что у нас такая правда, которая сражает наповал.

4. Избежал ли я умышленно каких-то эпизодов, событий?

Да. Я так и не решился написать про ГКЧП-3, созданное по указанию Ельцина весной 96-го, про назначение Дмитрия Якубовского, про финансирование семьи президента… Может, эти события вместе с неиспользованными архивными материалами лягут в основу следующей книги.

Накануне второго тура президентских выборов произошло ЧП. 19 июня в 17 часов 20 минут на проходной Дома правительства дежурные милиционеры остановили двух участников предвыборного штаба Ельцина: Евстафьева и Лисовского. Они несли картонную коробку, плотно набитую американскими долларами. В ней лежало ровно полмиллиона. Купюры были новенькие, аккуратно перетянутые банковскими ленточками.

Еще весной в Службу безопасности президента поступила информация: деньги, предназначенные для предвыборной борьбы президента, самым банальным образом разворовываются в штабе. Их переводят за границу, на счета специально созданных для этого фирм.

Сам факт воровства меня не удивил, но масштабы впечатляли. Расхищали десятками миллионов долларов. На «уплывшие» средства можно было еще одного президента выбрать.

Докладывая Ельцину о злоупотреблениях в предвыборном штабе, я заметил: ему не нравилось слышать о воровстве. Борис Николаевич понимал, что некоторые люди, называющие себя верными друзьями, единомышленниками, на самом деле просто обогащались на этой верности.

Тяжело вздохнув, президент поручил мне лично контролировать финансовую деятельность выборной кампании.

Частью проверки стало оперативное мероприятие в Доме правительства, в кабинете 217. Этот кабинет принадлежал заместителю министра финансов России Герману Кузнецову. У него, правда, были еще два кабинета — в министерстве и штабе.