Большое драконье приключение

Брик сидел в самом углу, дул темное пиво и злился. Разумеется, он не ожидал, что звезды сами посыплются ему в руки, но окружающая действительность выглядела премерзко. Таверна «Три хромых цыпленка» никогда не слыла особо престижным заведением, а потому никто не пенял хозяину на повисший в зальчике вонючий туман, лужи чего-то липкого на столах и ни на секунду не прекращающееся сквернословие. Брик хмуро подумал, что родители его избаловали. В монастыре его ждала хотя бы приличная кормежка. Но нет! Назад дороги нет, и будь он проклят, если пожалеет о содеянном. Скверная еда угнетала скорее его душу, чем желудок, способный, как ему иногда казалось, переваривать и гвозди; кроме того, его раздражало одиночество, а вокруг не возникало ни одной симпатичной девичьей мордашки, дабы оное скрасить. Денег было мало, а перспектив и вовсе никаких. Кому он нужен, младший баронский сын, сбежавший от уготованной ему церковной карьеры на поиски разнообразных приключений? За несколько недель странствий Брик утратил немногие имевшиеся у него иллюзии: в реальной жизни благородное происхождение он мог бы засунуть под хвост своей лошади, если бы она у него была. Скорее всего, его сейчас настойчиво ищут, чтобы, намылив предварительно шею, вернуть обратно в монастырь. Самой разумной идеей ему казалось поступить на службу к какому-нибудь влиятельному сеньору, достаточно могущественному, чтобы защитить своего вассала от пышущих праведным гневом родственников; выдвинуться на каком-либо военном поприще — благо, силой, умом и сноровкой Брик считал себя не обиженным; заслужить рыцарские шпоры, герб и любовь знатной красавицы — на дурнушку Брик был категорически не согласен, почитая себя достойным всего самого лучшего; удачно жениться и до конца своих дней дразнить разъяренную одураченную родню языком из окна высокой башни. Однако для столь блестящей карьеры необходимо особое расположение звезд, а Брик, как уже упоминалось, был лишен каких бы то ни было иллюзий по поводу собственной персоны.

— Эй, малыш! — рявкнул кто-то за его плечом. — Мне нравится этот уголок! Очисти-ка мне его, да поживее!

Здоровенный ландскнехт, возвышаясь над сидящим Бриком, подкрепил свое требование, хлопнув того по плечу, да так, что под Бриком треснула скамейка. Однако, на его счастье, выдержала, иначе быть бы ему, барахтаясь среди обломков, посмешищем всей честной публики, а когда дело касалось лично его, Брику обычно отказывало чувство юмора.

Неторопливо поднявшись, Брик с удовлетворением отметил, что детина хоть и выглядит квадратным, превосходит его в росте разве что на дюйм. Поэтому он был абсолютно спокоен (если не считать легкого, схожего с восторгом покалывания в груди от неожиданно острого желания подраться), да, он был спокоен, когда встретил подбородок противника своим коронным ударом левой из-под стола, которым еще в семнадцать лет нокаутировал деревенского кузнеца, тоже большого любителя подобных развлечений.

Эффект, в общем-то, был ожидаемым. Ландскнехт рухнул на заплеванный пол, но сознания, однако, не потерял. Он поглядел на Брика с задумчивым флегматичным интересом и почесал в бороде то место, куда угодил кулак.

— Я тебе твою смазливую мордашку-то разрисую, — заметил он и, не торопясь, встал. При этом он, правда, пошатнулся, и завсегдатаи «Трех хромых цыплят» стали оборачиваться в их сторону, справедливо полагая, что вот сейчас-то и начнется самое интересное.