Больше, чем любовь (СИ)

Перед моим лицом то и дело мелькали фары старой Нивы. На часах было почти половина одиннадцатого, и если бы я случайно не заметил силуэт Ангелины, не ехал бы сейчас за ней впритык. Хотя она явно не знала, что я позади, просто нелепо вела эту тачку. Не её тачку.

Когда я увидел Абрамову, почему-то почувствовал, как в груди замирает сердце. А потом оно не только замерло, но и встрепенулось от волнения — не я один преследовал Лину, на горизонте маячил этот конченый урод Чед. Он мог бы запросто догнать нас, но каким-то чудом большая фура вывернула прямо перед его носом, и Чеду пришлось дать по тормозам. Между нами увеличилось расстояние.

Лина свернула в сторону старого сквера, я не отставал, но чуть притормозил, стараясь не спугнуть девчонку. Что-то явно происходило, и это что-то было не очень хорошим.

Впереди мелькнул полуразваленный ржавый забор, красная вывеска на нем гласила, что проезд был дальше закрыт, но Ангелина лишь ускорилась и снесла ограждение. Вот тебе и хрупкая особа. Я тихо усмехнулся.

Это девочка окончательно сошла с ума? Порча городского имущества, угнанный авто, он сто процентов не принадлежал ей. Дело приобретало неприятный запашок, мне нужно было как можно скорее догнать Лину, пусть мы и стали врагами под яркой плашкой "Номер один".

Пропустив через колеса части ржавого забора, я въехал на закрытую территорию сквера. Вокруг не горели фонари, повсюду валялся строительный мусор, откуда-то из глубины доносился лай собаки. Чуть дальше виднелась деревянная будка охранника, явно пустая. Администрация давно обещала привести это место в порядок, однако, кажется, не особо спешила.

Ангелина резко остановила Ниву у полуразбитого фонтана и выскочила на улицу. Она была слишком невнимательной — не сразу заметила мою машину, а когда все же заметила, замерла, словно фарфоровая кукла.

Ветер коснулся ее растрепанной прически, вытаскивая очередную каштановую прядь из хвоста. В лунном свете глаза девушки казались драгоценными камнями, которые переливались бликами. А ещё в них читался страх вперемешку с беспокойством. Она заметно нервничала.

Я тоже вышел из машины и быстрыми шагами направился к Лине, нет-нет оглядываясь. Июньский ветер проникал под мою одежду, словно холодные пальцы, которые вот-вот могли достигнуть шеи. Откровенно говоря, я нутром чуял — опасность близко, не просто так дебил Чед гнал на большой скорости.

— Чья это тачка? — спросил я, когда оказался напротив девчонки. Её серая безразмерная майка болталась на худых плечах.

— Тебя это не касается, проваливай! — прорычала Лина. Я заметил, как её взгляд скользнул мне за спину, словно она тоже ждала, что фары Чеда сейчас осветят темный сквер. Значит, чутье меня не подводило. Ангелина во что-то вляпалась, во что-то не менее отстойное, чем и я.

— Что происходит?

— Ты не слышал? Я же сказала…

— Это машина Чеда? — я стиснул зубы, надеясь, что ошибаюсь. Иначе… это будет полный провал. У этого парня нет никаких моральных принципов, он как голодный волк: готов сожрать жертву с костями, даже если это жертва его родня.

— Уходи, — прикрикнула она, а затем даже топнула ножкой. Белые кеды испачкались в грязи.

— Ты угнала его тачку? Ты… ты хоть знаешь, что это за человек?

— Знаю, но тебя это… — попыталась повторить Ангелина свою заезженную пластинку.

— Зачем? Господи! — я смерил ее разгоряченным взглядом, пытаясь подавить волну злости, что росла во мне с каждой минутой. Кругом была в какой-то степени зловещая тишина: только шелест листвы и наше дыхание разбавляло атмосферу этого вечера. Я поднял голову, вглядываясь в темное ночное небо, там не было ни звезд, ни туманных облаков. Слишком чёрное, оно словно окончательно потеряло надежду, как и моя жизнь.

— Уходи, — прорычала Лина. — Прошу, уходи! — во второй раз она сказала эту фразу уже иначе, с мольбой в голосе.

Но уйти я не успел, хотя и не планировал: в старый сквер заехал серый пикап Чеда. Буквально пара секунд и заглох двигатель, дверь открылась, оттуда вышел высокий тип с мощной бицухой. Короткий рукав его белой майки открывал вид на татуировку, тянущуюся огненной струей до самых костяшек пальцев.

— Ну, привет, — поздоровался Олег Чедский. В его глазах была усталость и раздражение. Чед сплюнул на землю жвачку и стал приближаться, тогда я перегородил ему путь, тем самым закрыв Лину собой.

— Ну, привет, — поздоровался я. Протянул руку в качестве приветственного жеста и даже выдавил из себя улыбку, правда фальшивую, да только в темноте вряд ли было видно насколько я искренен.

— С дороги, щенок.

— Как грубо, — хмыкнул я. Чед скривился, я знал, что он ненавидел богатеньких, считал нас обществом потребителей, которым добрый дядя засунул золотую ложку в рот.

— Я бы на твоем месте не был таким самоуверенным, твой папочка итак у меня на крючке, — заявил Олег. И в целом он был прав, крючок оказался похлеще любой удавки.