Большая Засада

Празднования семидесятилетия со дня основания Иризополиса[1] и пятидесятилетия со дня провозглашения его городом, центром комарки,[2] и появления здесь муниципалитета вызвали некоторый резонанс в прессе на юге страны. Чтобы добиться такого оживления, мэру пришлось потратить значительную сумму, но критике за это он не подвергся: все делалось ради славы Иризополиса — чтобы все узнали о его эпическом прошлом и блестящем настоящем. И это заслуживает одобрения и хвалы. Кроме того, газеты Рио и Сан-Паулу известили о главных событиях, которые придали празднествам исключительный блеск. Особый упор делался на двух церемониях, чрезвычайно торжественных: открытии бюстов полковнику Пруденсиу де Агиаре и доктору Инасиу Перейре, установленных на городских площадях — на той, что перед мэрией, и на той, что перед кафедральным собором.

С тех пор как в политике произошел переворот, положивший конец власти той шайки, которая правила после смерти отца и сына Андраде, фазендейру хозяйничал в управе долгие годы. Он то сам являлся главой муниципалитета, то назначал на это место своих ставленников: родственников или приятелей. Доказательства административных дарований полковника и его преданности делу были видны повсюду и стали предметом всеобщего восхищения. Например, улица, вымощенная английской брусчаткой, — привезенной — да-да! — прямо из Англии, была гордостью жителей Иризополиса, тогда как обвинения в хищении общественных средств со временем совершенно забылись.

Что касается доктора, то он в качестве друга, гражданина и советника, обладавшего выдающимися способностями, занимал самые высокие посты и выполнял самые ответственные поручения. Он возглавлял комиссию, созданную с достойной уважения целью — привлечь средства для строительства кафедрального собора. Этот великолепный католический храм был еще одним предметом коллективной гордости, символом веры и идеализма храбрецов, зараженных отвагой двух достойных первопроходцев, заложивших вместе с ними первый камень в основание этого поселения. Опытный администратор, доктор сумел одновременно возвести церковь и элегантное бунгало. Даже в разгар политических распрей противникам не удалось доказать ни один из многочисленных наветов, порочивших его честь. Обвинить легко, доказать трудно.

Были написаны хвалебные статьи, с неизбежной напыщенностью и риторикой прославлявшие деяния полковника и доктора, полные патриотизма, уроков истории, примеров для подражания последующим поколениям. Все, как того требует мода, на развлечение знаменитостям, интеллектуалам и молодежи — надежде родины, и, наконец, всех, кто способен признать и оценить направленные на благо общества героизм и набожность прославленных предков.

Таким образом, вся Бразилия от Ойапоке до Шуи могла созерцать в зареве торжественного фейерверка сверкающее лицо Иризополиса — общины, давним безветренным днем рожденной радугой для мира и братства среди людей, как написал в своем верлибре главный местный поэт, удостоенный всяческих похвал, — его имя вы, несомненно, слышали.

В своих юбилейных опусах литераторы, политики и журналисты почти всегда опускали первоначальное название города. На забвение его обрекли вполне очевидные причины. Прежде чем стать Иризополисом, город именовался Большой Засадой.