Большая семья

— Глеб, я повторяю: пора вставать! — громко сказала Ольга Ивановна и поставила на стол две чашки. — Ты же прекрасно меня слышишь!

А Глеб в это время давным-давно не спал.

Он залез в другой комнате на подоконник и, прижавшись носом к стеклу, смотрел в окно. В ворота их дома медленно вползала легковая машина. Вот она попятилась, повернулась боком и, описав по двору полукруг, остановилась у их подъезда. И сразу же из дверцы выскочил человек, вытащил не то чемодан, не то узел, потом ещё один, а третий вылез сам, и оказалось, что это не узел, а обвязанная платком девочка. А потом вылезла ещё одна, поменьше, и человек захлопнул дверцу.

Тогда Глеб спрыгнул с подоконника и, как был, в одних трусах и майке, помчался к Ольге Ивановне и заорал на всю квартиру.

— Приехали! Уже приехали!

— С ума сошёл! — сердито сказала Ольга Ивановна. — Кто приехал? Куда?

— К нам! Жильцы новые! Два чемодана, две девчонки, а может, три!

Глеб подпрыгнул на одной ноге и вдруг замолчал, потому что в передней звякнул звонок. Ольга Ивановна повесила на спинку стула полотенце.

— Пожалуйста, пожалуйста, — сказала она через минуту, щёлкнув замком, и Глеб высунул из двери нос.

Посреди коридора, растопырив рукава меховой шубки, стояла маленькая девочка и хмурыми чёрными глазами разглядывала стену.

— Гандзя, — громко и нетерпеливо сказала она, — развяжи мне шарф! Мне здесь не нравится.

Узел побольше подошёл к ней, из него выглянули два глаза, и Глеб услышал:

— Шарф я уже развязала. И, пожалуйста, не начинай командовать, слышишь?

— Не слышу, — ответила девочка. — Мне здесь не нравится. Я хочу домой.

— Проходите, проходите, — повторяла в передней Ольга Ивановна. — От ваших комнат ключи на стенке. Мы даже соскучились одни в нашей новой квартире…

За Ольгой Ивановной по коридору шёл высокий человек. На нём была чёрная мохнатая куртка, длинные, с ремешками сапоги, а шапку, тоже мохнатую, он нёс в руках. И ещё Глеб успел заметить, что у него была чёрная, будто приклеенная борода и круглые запотевшие очки.

Когда Глеб прибежал из школы, на столе под чайником белела записка печатными буквами:

«Погрей супу, не буди соседей, я сегодня плаваю».

Это означало: второго Ольга Ивановна к обеду приготовить не успела, придёт после института из бассейна поздно. А насчёт соседей — это ещё посмотрим.

Глеб швырнул портфельчик на диван, суп греть не стал и отправился на разведку.

В коридоре, как баррикады, стояли ящики и чемоданы. Очевидно, их навезли, пока он был в школе. У дверей в ванную стояли две пары лыж (Глеб подёргал крепления — ничего, подходящие); в одной комнате кто-то тихонько посапывал, в другой — тихонько пищал.

Глеб присел, заглянул в замочную скважину: на подоконнике стоял термос, стопка папиросных коробок; с края стола свешивался рукав меховой шубки. И Глеб совершенно ясно услышал: «У-и-и-онг-онг-онг!..»

Так пищат очень маленькие щенки.

Глеб сложил трубочкой губы, почмокал — за дверью запищали сильней.

И вдруг дверь распахнулась, Глеб с размаху влетел в комнату и растянулся на полу. Перед ним стояла черноглазая девочка в полосатой пижамке, но босиком.

— Зачем моего Орешка чмокаешь? Ты Глеб — пшеничный хлеб, нам твоя мама говорила! — баском, пригнув голову, сказала она.

Глеб встал, попятился к двери. Черноглазая вдруг топнула ногой и громко сказала:

— Гандзя! Я уже встала и потеряла чулки.

— Опять! Не дадут человеку поспать с дороги! — услышал Глеб тонкий голос.

Из соседней комнаты вышла вторая девочка, тоже в полосатой пижамке.

— Вот твои чулки! — сердито сказала она и бросила их на стул.

— А ещё я потеряла валенки.

— Вот твои валенки!

Черноглазая подцепила одной ногой валенок, поболтала им и зашвырнула в угол.

— Не на ту ногу! — приказала она. — Дай сначала.

— Не дам, а вот не дам! — забормотала Гандзя, подбирая валенок. — Сама не можешь? Папа, как уходил, велел: сейчас же развяжи Орешка!

Черноглазая — её звали Люда — посапывая, натянула валенки, прошлёпала к столу и вывезла из-под него зелёный грузовик; в нём лежал спелёнутый, как младенец, рыжий щенок.

Глеб попятился ещё к двери, потом подумал и подошёл ближе.

— Это Орешек, — строго сказала Люда. — Он приехал с нами с завода. А наша мама — студент-митриолог. А твоя мама пловун?

— Ме-те-о-ролог! — взмахнув пижамкой, простонала Гандзя. — И не пловун, а пловец!

— Пловун, — упрямо повторила Люда, — которая плавает.

— У моей мамы чемпионский значок! — выкрикнул вдруг Глеб. — Моя мама теперь…

— А наша мама на большой горе погоду ловит. Мы приехали к вам насовсем. У тебя есть бабушка из Саратова?

Глеб только хотел буркнуть «Нет!», но в это время в передней так громко зазвенел звонок, что он мигом выскочил в коридор и побежал к двери.

— Вам кого? — спросил он, становясь на цыпочки.

— Жильцы новые к вам переехали? Фамилия — Петровых. Телеграммы две срочные примите.