Большая нефть

Начало ноября шестьдесят седьмого года знаменовалось большими торжествами — пятьдесят лет Октябрьской революции! Дата полыхала на транспарантах, обжигала разум партийных и комсомольских начальников и даже едва не подпалила расцветающую карьеру молодого москвича Дениса Рогова, корреспондента, между прочим, самой «Комсомольской правды». Денис собирался в командировку — и опять же не в ближний край, а туда, где билось сердце пятилетки, в Западную Сибирь. Освещать достижения героических советских нефтяников, которые взяли социалистическое обязательство — дать первую нефть к великому юбилею.

— Задание, сам понимаешь, серьезное, — сказал Денису главный редактор. — Кому попало бы мы не поручили. На тебе — большая ответственность. Ты будешь глазами и ушами миллионов советских людей. Дашь им объективную картину, покажешь всю панораму. И вместе с тем живое, человечное внимание к деталям, к мелочам жизни, которые помогают сделать читателей как бы очевидцами и даже в какой-то мере участниками событий. Об этом тоже не следует забывать… Да ты слушаешь, Денис? Денис!

Денис вздрогнул, оторвался от окна. Сейчас он думал о том, что совсем уже скоро привычный, тесный и обжитой московский пейзаж заменят просторы Западной Сибири с ее мрачными, величественными закатами, с ее бескрайними равнинами… Вообще Сибирь виделась в мыслях Денису преимущественно как бы из окна самолета — и он парит высоко, как сокол, обозревая ту самую «общую панораму», о которой толковал ему главный редактор.

— Я, Сергей Васильевич, если позволите, набросал уже начало, — поведал Денис, вынимая из кармана сложенную бумажку.

— Что это? — слегка нахмурился редактор.

— Литературный зачин… Ну в общем… чтобы не тратить время — там… — Денис чуть покраснел. — Не отвлекаться на пустяки.

Редактор не стал говорить юному корреспонденту, что свободного времени «там» у него будет предостаточно. Хватит на десять «литературных зачинов». Что большую часть срока своей командировки он будет сидеть в вагончике, ожидая, пока у бригадиров и мастеров найдется время на разговоры с приезжим из Москвы. Особенно если там у них аврал.

— Ты, Денис, имей в виду, — сказал редактор, — так, неофициально. Корреспонденты бывают такие, что не вылезают из комитета комсомола. Это, конечно, с одной стороны, правильно. Комитет комсомола — наш главный помощник в деле освещения проблем молодежи. И там, конечно, должны быть в курсе. И ты, сам понимаешь, обязательно сходи и познакомься. Возьми первоначальную информацию, посмотри соцобязательства, узнай имена — к кому потом обратиться. Но не засиживайся. А то, знаешь, бывали случаи… — туча набежала на лицо главного редактора. — Съездит корреспондент на объект и потом рапортует… А газета становится посмешищем. Так вот. Денис, такого быть не должно. Ты меня понимаешь?

— Понимаю, Сергей Васильевич, — покорно сказал Денис.

— Будешь смотреть бытовые условия — а ты обязательно посмотри, и не только там. где тебя поселят, — смотри, в столовке не засиживайся. А то еще бывают такие… любимцы тети Маши.

— Какой еще тети Маши? — ошеломленно спросил Денис.

— Такой… с уполовником, — ответил Сергей Васильевич и пожевал губами, явно припоминая какой-то крайне неприятный случай. — Тоже, приедут на объект и засядут. В столовке. Имей в виду…

Денис пошуршал бумажкой. Ему явно не терпелось прочитать свое творение, и Сергей Васильевич наконец сжалился. Махнул рукой.

— Ну, давай читай. Что там у тебя?

— «Льдом схватило сибирскую землю. Как всегда, в дни годовщины Октябрьской революции пришел на землю первый снежок, низко нависло пасмурное небо. Но ярко горят алые флаги…»

— Стоп! — воскликнул Сергей Васильевич.

Денис поднял лицо от листка и поразился увиденному: по впалым, бледным щекам редактора медленно ползли багровые пятна.

— Ты хоть понимаешь, голова, что ты написал? — тихо спросил Сергей Васильевич.

— Что? — удивился Денис.

Текст, конечно, был не ахти — набор обычных фраз. Денису хотелось подчеркнуть контраст: погода, мол, хмурая, а настроение у советских людей — бодрое и рабочее. Красное на сером, так сказать.

— Ты понимаешь, что за такое нас с тобой могут… — Редактор медленно сжал пальцы в кулак. — Дай сюда!

Он отобрал у Дениса исписанный листок и начал рвать.

— Мы у Октября, как у солнышка, греемся, — приговаривал при этом редактор. — А ты пишешь, что — холодно! Мороз!

— Так ведь это только погода, Сергей Васильевич, она в ноябре всегда… — пробормотал Денис, наблюдая за редактором со смешанным чувством ужаса и насмешки.

— Все равно, — сказал Сергей Васильевич, вытряхнув обрывки в мусорную корзину. — Все равно. При чем тут погода! Нужно видеть дальше. Заглядывать в суть явлений, а не скользить по поверхности. Ну, поезжай в свою Сибирь. Дальше Сибири все равно не пошлют…