Большая книга ужасов – 35

© Некрасова М., 2011

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2011

Я так боялась этого Нового года, что от ужаса делала вид, будто все в порядке. Полдня носилась по дому с пылесосом и тряпкой, полвечера торчала на кухне с теткой, нарезая салаты под «Иронию судьбы». Машка (двоюродная сестра) закрылась у себя в комнате, делая вид, что готовится к экзаменам – нарастила «хвостов» перед праздниками. Я-то знала: она просто боится лишний раз со мной сталкиваться. Есть причина: кто-то вчера неосторожно назвал меня дурой, а извиниться гордость не позволяет. Я не умею дуться так долго и уже давно бы забыла, но Машка спряталась в комнате и своим поведением забыть не давала. В другой день я бы уже пошла мириться сама, но тогда на нервах мне было просто не до нее. Казалось, пока убираюсь-готовлю, изображаю занятость, ничего не случится.

Тетка стряпала с какой-то показной дотошностью, взвешивая каждую картофелину на кухонных весах, и, кажется, тоже боялась. Нет, она никак себя не выдавала: стучала ножом и гадала вслух, что такого привезет нам дядя Леша, еще с утра уехавший за подарками. Он у нас всегда работает Дедом Морозом: мы с теткой и Машкой покупаем только по одному подарку для дяди Леши, а за остальными – для матери моей, одноклассников, друг для друга – снаряжаем его. Я думаю, ему просто не нравится вся эта предновогодняя возня, вот он и рад вырваться из дома.

– Ты просила что-то конкретное? – Тетка потыкала ножом овощи в кастрюле и слила кипяток. От раковины пошел пар, и теткино лицо оказалось как в тумане. Нет, как в сауне: оно еще такое красное от кухонного жара…

– Нет.

– Значит, он купит тебе велосипед. У тебя же нет велосипеда.

– Зимой?! – Иногда я думаю, что она дура.

– А что? Зимой дешевле. – Иногда я это думаю два раза подряд. И тогда мне становится легче. Дура – значит дура. Какой с нее спрос, с дуры-то?! Можно не принимать ее слова всерьез и не обижаться.

– Да не стучи так ножом, палец отхватишь! – Она шлепнула меня по руке. – Ты какая-то шальная сегодня. И с Машей поссорилась.

– Помирюсь.

– Уж пожалуйста. А то вы, девки, поцапаетесь, а я тут как одинокий ковбой между кактусами!

Я хрюкнула, да и царапнула ножом по пальцу. Чуть-чуть, тетка, может, и не заметила бы, но я автоматически сунула палец в рот, чем себя и выдала.

– Таки порезалась, бешеная?! Иди, йодом залью!

Она испугалась, как будто я отхватила себе руку. Сдернула с полки йод, зубами вытащила пробку (и кто здесь сумасшедший?!), за руку подтащила меня к раковине и, приговаривая: «Не смотри – не смотри, тебе нельзя», залила йодом порезанный палец и три соседних, не считая свои. Тут я и поняла, что она тоже боится. Просто по-взрослому «сохраняет лицо». Готовит, смотрит «Иронию судьбы», делает, что и все перед Новым годом, как будто все у нас, как у всех… И мы действительно сядем за стол с боем курантов и будем полночи болтать и смотреть телик, а под утро уснем, раздумывая, чем заниматься в каникулы. Глупо. Хотелось уткнуться в теткин фартук и зареветь, но у них не принято.

Я сидела на табуретке у раковины, ждала, пока стечет с пальцев йод.

– Лицо вытри, теть. Чего ты пробку-то зубами, щиплет же! – Под нижней губой у тетки нарисовалась темно-коричневая капля, как у вампира.

– А? Да. Щиплет. Сейчас. – И ушла в ванную.

Когда в доме поселяется страх, близкие ведут себя как идиоты. Мать с перепугу и отправила меня сюда, к тетке в Зеленоград: «Тетя умная, все-все знает. Тебе с ней будет интересно». Но оказалось, что тетя дура и все ее знания сводятся к лунному календарю: главное – не пропустить ночь, когда надо сваливать из дома, прихватив Машку и дядю Лешу. А я, по милости матери, четвертый год катаюсь в школу на электричке. Бросать-то жалко, да и не верится, что я здесь навсегда. Мать отчего-то думает, что тетка справляется и что мне с ней хорошо. Меня она вообще не слушает. Даже когда звонит, сама не подзывает меня к телефону. Если у тетки трубку не отниму или не наберу мать сама по мобильному, то и не поговорим. Нет, мы не ссорились. Просто боимся. И я, и мать, и тетка с Машкой. Дядя Леша лучше всех делает вид, что ничего не происходит, но все равно заметно, что он тоже боится.