Большая гонка

Если бы кто-то спросил Хасти Торпедо, зачем он продолжал пить, хотя уже едва сидел за столом, он ответил бы:

— Сначала разбилось моё сердце, а потом и мой Chrysler Turbine Car, стритрейсерская тачка сто одиннадцатого уровня. И то, и другое разбилось по вине той, кого любил, при помощи того, кого считал своим другом. Как тут не забухать?

Это объяснение Хасти много раз прокручивал в голове, меняя местами слова и формулировки.

Но Хасти никто не спрашивал. Всем было плевать на Хасти.

А всё потому, что человек, который напился в баре Roud to Swiftville в день гонки, не гонщик, а дерьмо. Кому интересно слушать его бредни про разбитое сердце?

Поэтому Хасти пил молча, смотрел злобно и вертел на пальце ключи с логотипом Тойоты, самой отстойной марки автомобилей в Свифтвилле и окрестностях.

Главная гонка года называлась незатейливо — Большая Гонка. Это событие собирало в Свифтвилле любителей скорости, больших моторов и опасных поворотов трассы. Игроки делали ставки, спорили и восхищались конфигурациями прокаченных тачек.

А Хасти не участвовал в большой гонке. Никто не восхищался уровнем его Крайслера. Всем было плевать на Хасти и на билд его тачки.

Ведь тачка, которую он апгрейдил три тысячи часов, валялась в гараже, представляя собой обгорелую груду металла, в которой нельзя уловить и намёка на стремительные формы гоночной ракеты, каким был Chrysler Turbine Car.

А всё от того, что Имамура, эта лживая сука, эта… милая и ненаглядная тварь… объявила утром, что не просто уходит жить к Эжену, но уже давно изменяла с ним. Хасти сказал ей в ответ что-то обидное и что-то лишнее. Имамура бросила в него сначала гаечный ключ (восемь на десять, помнил Хасти), потом швырнула зеркало заднего вида от своего мотоцикла, а потом просто пнула по яйцам.

Почти все игроки в Адам Онлайн не отключали болевые ощущения оболочки. Более того, держали эту настройку в виде:

Болевой порог — [максимально]

Конечно, этот максимум был лишь десятой частью реальной боли.

Вместе с болью отключался страх, а со страхом исчезало чувство опасности, а с ним — чувство риска. А без чувства риска, какой смысл играть? Какой смысл носиться по извилистым трассам, стараясь обогнать соперника? Какой смысл в кого-то стрелять, охотиться на монстров, участвовать в клановых войнах? Боль — признак жизни. Это помнил каждый адамит.

А главное — без боли нет ощущений от секса, вкусной еды и всего прочего, что влияло на бинарный массив человеческого сознания, которое конвертировалось на QCP (Quantum computation platform) и переносилось в виртуальный мир.

С понижением болевого порога понижались те ощущения, ради которых люди переносили своё сознание в виртуальный мир. В Адам Онлайн всё было лучше, чем в реальности. И экология, и вкус еды и доступность радостей жизни.

Словом, боль от пинка по яйцам была болью от пинка по яйцам.

Если угодно — дебаф «Пинок по яйцам». Именно так утверждало сообщение интерфейса, пока Хасти ползал по полу гаража. Держась за промежность, он открывал рот и пытался сказать: «Не уходи, не бросай меня».

Но вместо этого выходило только:

— Ы-ы-ы-а-ня.

Имамура вытащила из его кармана ключи, села в Крайслер и рванула из гаража, обдав Хасти пылью и гарью. Движок был мощным, но и загрязнял виртуальный воздух тоже мощно.

Через тридцать минут дом Хасти навестил полицейский NPC, кратко описал, что транспортное средство бренда Chrysler, записанное на Хасти Торпедо, профессионального гонщика, жителя города Свифтвилль, найдено в овраге близ шоссе на Либерти-Сити. Из обломков машины извлечено тело, идентифицированное, как Имамура Натсу, танцовщица в стрипклубе Strawberry Alarm Clock, жительница Свифтвилля.

Адам Онлайн — это игра. Умершие люди возрождались на респе, а разбитые тачки — нет. Разбитые тачки и разбившиеся NPC.

Имамура Натсу, эта тварь… эта ненаглядная красотка с неуловимым цветом волос, была неигровым характером. Гениальным неигровым характером, на создание которого работал целый кластер квантовых вычислительных платформ, если не сразу два кластера.

В реальном мире Хасти был богат, получал более трёхсот долларов пассивного дохода. Он мог позволить себе аренду хоть трёх кластеров. Поэтому виртуальная Имамура Натсу была лучше любого человека. И реального, и виртуального. Хасти её любил. Хасти уже скучал по ней.

Но неписи такого уровня, не возраждались.

В отличие от людей, они умирали навсегда.

«Умирали» не совсем правильное выражение, применительно к неписям. То, что никогда не жило, умереть не способно.

Когда Хасти выйдет, закончив смену техаррации, и спустя несколько месяцев снова вернётся в игру, то найдёт Имамуру Натсу на старом месте — на танцевальном шесте в стрипбаре.

Но это будет не она.

Это будет пустая оболочка, тупой болванчик. Она не будет помнить те тысячи часов общения, что вложил в неё Хасти.

Она будет чистым листом.