Больные ублюдки

Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

Бесплатные переводы в наших библиотеках:

BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)

https://vk.com/club10897246

BAR "EXTREME HORROR" 18+

https://vk.com/club149945915

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ. НЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ.

Это очень шокирующая, жестокая и садистская история, которую должен читать только опытный читатель экстремальных ужасов. Это не какой-то фальшивый отказ от ответственности, чтобы привлечь читателей. Если вас легко шокировать или оскорбить, пожалуйста, выберите другую книгу для чтения.

Я резко дернулся вперед, и она взвизгнула. Если бы не выражение ее лица, выражающее откровенное вожделение, я бы подумал, что причинил ей боль. По крайней мере, мне кажется, что на ее лице было вожделение. Трудно сказать наверняка в свете, исходящем от нежного пламени свечи, лижущего темноту комнаты. Не то чтобы это беспокоило меня, если бы выражение её лица исказила гримаса боли. Тем более, что я причинил людям столько боли и страданий в своей жизни, что мне уже все равно, кто и с какой силой их испытывает. Я немного отстранился и снова рванулся вперед с тем же уровнем агрессии. Она снова взвизгнула и зарылась лицом в подушку, одновременно приподняв свою задницу в воздух, чтобы обеспечить мне более глубокое проникновение. Определенно, то выражение на её лице точно было не болью. Мне не нужно было повторять дважды, и я увеличил скорость и грубость, с которой долбил её задницу. Мы не занимались любовью. Никогда. Мы трахались.

Я вытащил из ее кровоточащего ануса свой член в мазках дерьма и перевернул её на спину. Ее ответом была жесткая, тяжелая пощечина по моему лицу. Я улыбнулся ей. Она харкнула в ответ.

- Сунь мне в дырку, пидор! - крикнула она.

Я лёг на нее сверху, нащупал своим членом её влагалище и втолкнул его с силой и злостью. Мы оба тяжело вздохнули. Мне было хорошо. Её влагалище было мокрым и в то же время невероятно тугим. Я вдохнул ее аромат. Без духов только запах плоти. Она больше не пользовалась духами. Мне всё равно на это. Я уже привык к тому, что ее запах смешивался с моим собственным. Теперь мне это даже нравилось. Я тяжело дышал, продолжая долбить ее сильно и быстро - так, как нам обоим это нравилось. Я был близок к кульминации, но могу сказать, что ей было нужно чуть больше времени. Либо так, либо она хотела, чтобы я немного повысил ставки в игре. Я обхватил руками её шею и крепко сжал их, перекрыв ей кислород, она любила это. Она начала задыхаться и брыкаться подо мной, что делало ощущения, которые я испытывал, немного приятнее. Теперь ее лицо покраснело. Не знаю, близко ли она была к потере сознания. Надеюсь, что да.

Нас обоих отвлек стук в дверь. Прежде чем я успел выйти из неё, дверь приоткрылась, и в нее просунулась голова нашей Mатери.

- Я уже несколько минут вас зову! - проскрежетала она. - Хватит трахать свою Cестру! Ужин готов.

Я вытащил из неё свой член с чувством сильного разочарования; струя липкой белой спермы брызнула на живот моей Cестры. Она выглядела такой же расстроенной, как и я. Мой оргазм был испорчен появлением Mатери, а ее оргазм обломался в последний момент.

- Спасибо, Mа, большое спасибо. Как всегда очень вовремя.

- Ты мне должен оргазм, - фыркнула моя Cестра, натягивая свои французские трусики, не обращая внимания на сперму, стекающую по ее животу.

Я подмигнул ей, как бы говоря, что она получит его позже, и принялся натягивать брюки, а затем и рубашку.

Мы спустились вниз вместе; я взял свечу из спальни, держа её перед собой левой рукой, освещая нам путь, чтобы мы не споткнулись на лестнице. Мама уже вернулась к столу, где нас ждал Oтец. Он стоял над мясом с ножом в руке, готовый разделывать его.

Я сожалел, что он не разрешал мне резать мясо. Я бы начал с горла.

А что касается мяса - оно смотрело на нас с Cестрой широко раскрытыми от страха глазами. Оно трясло головой и что-то бормотало сквозь мокрую тряпку, засунутую ему в рот. Когда-то давно мы с Cестрой перепугались, когда впервые услышали, как мясо молит о пощаде. В тот раз ужин здорово испортил нам аппетит (в то время, между прочим, мы голодали, и Oтец сказал, что мясо нам ниспослано Господом Богом). Теперь это просто еда. Я никогда не знал и не понимал, почему Oтец не начал с того, чтобы сначала зарезать мясо, как только оно было привязано к старому обеденному столу. Часть меня думает, что ему должно быть просто нравиться взаимодействие с ним.