Болезнь

Ты снова просишь рассказать тебе историю из моей жизни – эти истории тебе очень нравятся!

Но не будь таким доверчивым, знай, что многие из них просто придуманы. Они всего лишь развлечение после солидней выпивки и обильного угощения, и не следует их принимать всерьез. Кто-то сказал однажды, что жизнь человека похожа на театральное зрелище, так же забавна. Любой рассказ, пусть даже не придуманный, не больше чем веселый анекдот; что в нем можно найти интересного? Ты вот других отказываешься слушать, говоришь – им со мной не сравниться. Поверь, ты ошибаешься. Я не профессиональный рассказчик, не доктор разговорных наук, удостоенный этого звания где-нибудь в Америке или, скажем, в Англии, я даже не прошел специального курса ораторского искусства. Мои истории не построены по математической формуле, вроде: «х» плюс «у» или «х» минус «у» равняется «z»; женщина плюс мужчина – это любовь, а двое мужчин и женщина – треугольник. Это все не по мне. Я рассказываю то, что взбредет в голову, так что не уверяй, будто другим со мной не сравниться. Ты удивишься, если я скажу, что два года назад я щупал пульс и выписывал рецепты.

Так вот, сейчас ты узнаешь историю, которая случилась со мной в бытность мою врачом. В ней нет и доли вымысла, от начала до конца чистейшая правда.

Итак, два года назад я был врачом. Но я не следовал традициям, не преклонялся перед авторитетами. Диплом врача я купил – теперь об этом можно сказать открыто. Лечил я примерно так, как рассказываю истории – как бог на душу положит. Вздумай кто-нибудь проэкзаменовать меня, я наверняка получил бы самую низкую оценку. И все же не презирай меня, я был искуснейшим врачом! Не веришь? Спроси любого, кто меня знал! Практиковал я в городе Уличжэне. Там были еще врачи, но доверяли мне одному и обращались с любой болезнью. Богатые присылали за мной паланкин. Я всегда был рад помочь человеку, трудился не покладая рук, часто не успевал поесть, даже поспать. Сам не знаю, как это у меня все так удачно получалось.

Ты спросишь, почему я бросил практику, если дела шли хорошо? Признаться, на это есть причины… Я уже сказал, что не был специалистом, случись непредвиденное – все бы раскрылось… Но сейчас это уже не важно. Одним словом, я был знаменитым врачом, прилично зарабатывал, купил участок земли, построил дом… Да, денег я зарабатывал немало, но, говоря по совести, не так уж и много – грабители на мне не разжились бы.

Эх-хе-хе, лишнее болтаю, пора и к делу.

Ты не устал? Может, пет настроения слушать, ляжешь пораньше? Жизнь своего требует. Хочется спать – спи, здоровье превыше всего… Кто крепок телом, к тому болезнь не пристанет, и можно тогда многое сделать. Как врач, я лучше других это знаю. Может быть, и не следовало так говорить… Ну да ладно, если есть желание, слушай…

Только погоди немного, дай с мыслями собраться. Как бы это поинтересней рассказать! Нет, лучше опишу все, как было. Зачем выдумывать?

Итак, слушай внимательно!

Два года назад я практиковал в Уличжэне, считался первоклассным лекарем. Люди обращались ко мне за помощью, за лекарствами. Но об этом я уже говорил.

Однажды у хозяина гастрономической лавки слег отец в сильном жару. Никто не знал, что за болезнь. Хозяин лавки А-старший по прозвищу Обрубленный Язык среди ночи пришел за мной с паланкином. Все в округе знали, что он заика. Старшим его называли потому, что он был старшим братом в семье. Когда, заикаясь, он силился что-нибудь сказать, лицо его багровело, на тощей шее вздувались жилы. Понять его было нелегко, и все предпочитали догадываться по жестам о том, что он хотел сказать. Отец его серьезно заболел, и в сильном волнении сын сам пришел зa мной.

Близилась полночь. Дело было в декабре, на дворе стоял жестокий мороз. Я с головой залез под шелковое ватное одеяло, но никак не мог согреться. В ворота неистово забарабанили. Я в страхе проснулся. «На грабителей не похоже, – думал я, затаив дыхание, и вдруг услышал голос за воротами: «О-о-о-ткройте… д-д-д-доктор!..» Я тут же велел открыть ворота. А-старший ворвался в комнату, по лицу его катились капли пота. Как я уже сказал, дело было в декабре. И если среди ночи да еще в такой мороз приходят к доктору, значит, в доме тяжелобольной. К тому же А-старший обливался потом – видимо, очень спешил. Теперь я уже дрожал не только от холода, но и от страха, думая о том, что с моими скудными познаниями должен оказать помощь тяжелобольному.