Болевой порог

1

Когда это было?!

Покрытая сугробами опавших листьев поляна, кажется золотой. Солнце палит будто летом и всё, что попадает под этот прожектор, приобретает яркие краски. Ярко-салатовая зелень хвои, кроваво красные пирамиды клёнов, бирюзовое небо без единой тучки и рассыпанное вокруг золото. Все пылает, выжигая глаза приятным теплом, словно подсвеченная неоном картинка.

Ветер поддевает листья, зачерпывает их горстями, швыряет мне в лицо. Они кружатся вихрем и звенят словно монеты.

Она смеётся и стряхивает листву с волос, которые кажутся такими же золотыми в свете солнца. Забранные в шикарный конский хвост, они резвятся на ветру вместе с листьями. Мне нравятся её волосы, мне нравятся её пухлые губки, вздёрнутый носик и покрытые веснушками скулы. Мне нравится её смех.

«Мама, смотри, я нашла глиб!».

Девочка, белокурая головка которой едва выглядывает из-за жёлтых сугробов, продирается сквозь шуршащее море, держа в руке что-то большое – больше её головы.

«Саша, а ну-ка выбрось! Это же мухомор!».

Она подбегает к ребёнку, садится на корточки и тщательно вытирает платком маленькие пальчики.

Когда это было?

Было ли это со мной?

Было ли это?

Может всё это просто очередное видение, из тех, что, будто стаи птиц носятся вокруг меня последние несколько дней, с тех пор, как я вернулся?

Кстати, откуда я вернулся?

Вопросы один за одним появляются в голове, лопаются мыльными пузырями, разрываются на ничтожные капельки, которые так же набухают и взрываются снова. Вопросы множатся как тараканы. Это то, что крутится в голове всё последнее время.

Последнее время? А сколько всего этого времени? Где начальная точка его отсчёта? Откуда и когда она взялась?

Наверное, последнее время – это то, что я могу вспомнить.

А что я помню?

Помню ли я, что было час назад?

А два часа?

А что было вчера?

А позавчера?

Нет…это уже далеко. А это значит…это значит, что моё время… «Новое время», берёт свой старт с вчерашнего дня.

Конечно, что-то было и раньше. Планета так же вращалась вокруг своей оси, сменялись времена года, рождались и умирали люди, начинались и заканчивались войны, земля сотрясалась от пандемий и катастроф, всё, как и всегда происходило по законам жизни. Она – жизнь бурлила и кипела будто борщ в огромной кастрюле.

Только где был я? Кто я по отношению ко всей этой жизни?

На некоторые простейшие вопросы, ответы всё же есть.

Кто ты?

Человек!

Кто ты?

Мужчина!

Кто ты?

Я гражданин.

Кто ты?

Русский. Я живу в России!

Или нет?

Да я точно знаю, что русский, но что с того? Не факт, что я в России. Заснеженный горный хребет за окном, говорит о том, что я могу находиться где угодно.

Если это Россия, то я на Кавказе. Кстати, эти заснеженные горбы чем-то напоминают Приэльбрусье. Хм-м – значит я знаю эти края?

А если не Россия, тогда что? Швейцария?

Нет! Альпы другие. Они какие-то колючие, что ли?

Кордильеры? Нет…наверное нет…у тех пики похожи на поломанные зубы.

Анды? Да нет же…нет! Мне хорошо знаком их рельеф. Будто нож с зазубринами.

Хорошо лишь то, что я помню эти места и даже их корявые названия. А это значит, что я не всё забыл. А может начинаю вспоминать? А может быть эти места и их названия рождаются в моей голове так же, как и видения последних дней?

Я вижу лица каких-то людей; вижу множество разных ситуаций и событий. Что это, просто грёзы, или воспоминания? Как отличить надуманное от реальности? Как можно полагаться на мозг, который вдруг вышел из строя? Этот мозг, какого-то чёрта, обнулился. В связи с чем это произошло? Травма? Наркотики? Нервный срыв?

Из прилепленного к входной двери, зеркала, на меня пялится чужой человек. Черты его лица мне хорошо знакомы, и он даже пытается притвориться мной. И всё-таки, это не я. Наверное, в той жизни я тоже часто смотрелся в зеркало и тот, отпечатавшийся в уме, образ, совсем не походит на то, что я вижу. В общих чертах всё тоже, только этот намного старше и злее. Этот старик, а я ещё молод.

Я уверен, что должен быть молодым. Я даже могу сказать сколько мне лет…М-м-м

Сколько тебе лет?

Двадцать восемь…

Сколько?!

Ну тридцать…

Сколько-сколько?!

Тридцать пять – сорок…

Из уст старика это звучит даже смешно.

Когда я успел так постареть? Неужели какой-то огромный кусок, пласт моей жизни вывалился из сознания и я – этот жалкий старик?

Хотя-я…не такой уж он и жалкий.

Я сжимаю кулак и вижу набухающий, увитый змеями вен, бицепс. Отражающееся в зеркале, тело, кажется отлитым из бронзы. С трудом натянутая на бугристые мышцы кожа, грозится вот-вот лопнуть, на животе нет и намёка на жирок, который обычно откладывается у человека средних лет. Там рельефные будто выбитые стамеской, кубики.